Вы не финансировали государство напрямую. Но бизнес приносит ему доход: почему этого может хватить для санкций ЕС

В санкционных спорах постепенно меняется один принципиальный вопрос. Раньше внимание чаще было сосредоточено на конкретной связи человека с государством, политиками или определенными событиями. Теперь для бизнеса все большее значение имеет другое: в каком секторе экономики вы зарабатываете деньги.

16 сентября 2026 года Общий суд ЕС вынес решение по делу российского предпринимателя Романа Троценко против Совета Европейского союза.

Троценко пытался оспорить сохранение своего имени в санкционных списках ЕС. Среди его аргументов были ошибки в оценке обстоятельств, нарушение права собственности, несоразмерность ограничений и проблемы с обоснованием санкционного решения.

Суд иск отклонил.

Но для бизнеса интереснее не фамилия конкретного предпринимателя, а логика, которую подтвердил европейский суд.

В европейском санкционном законодательстве существует критерий, позволяющий применять ограничения к бизнесменам, которые работают в экономических секторах, являющихся существенным источником доходов российского государства.

На практике это означает довольно необычную конструкцию.

Не обязательно доказывать, что конкретный предприниматель лично перечислял деньги государству для определенной цели.

Не обязательно устанавливать прямое участие человека в государственных решениях.

Ключевым может стать сам масштаб бизнеса и сектор экономики, в котором этот бизнес работает.

Если отрасль приносит государству значительные доходы, участие крупного предпринимателя в такой отрасли способно стать самостоятельным элементом санкционного обоснования.

Здесь есть важное ограничение.

Суд отдельно обращает внимание на слово "существенный".

Речь идет не просто о секторе, который платит налоги.

Иначе теоретически под подобную конструкцию можно было бы подвести практически любого предпринимателя: от владельца сети ресторанов до производителя мебели.

Источник государственных доходов должен быть действительно значительным, а сам предприниматель не должен быть фигурой несущественного масштаба.

Именно поэтому в санкционном due diligence сегодня необходимо анализировать уже не только собственников и контрагентов.

Приходится смотреть на экономическую отрасль целиком.

Представим предпринимателя, который десятилетиями строил бизнес в России.

Компания законна.

Налоги уплачены.

Сам собственник не является государственным чиновником.

Формального участия в политических решениях нет.

Но бизнес работает в крупной отрасли, которая обеспечивает значительные поступления государству.

Для санкционного регулирования этого обстоятельства уже нельзя считать нейтральным.

Причем последствия возникают совершенно за пределами России.

Недвижимость в Европе, банковские счета, корпоративные права, инвестиционные портфели и возможность распоряжаться другим имуществом могут оказаться под ограничениями.

Получается интересный юридический парадокс: санкционный риск создается деятельностью бизнеса в одной стране, а удар приходится по активам собственника совершенно в другой.

Троценко также ссылался на право собственности и принцип пропорциональности ограничений.

Это один из стандартных аргументов в санкционных делах: если человеку фактически закрывают доступ к значительной части имущества, возникает вопрос, насколько такое вмешательство оправданно.

Но европейские суды последовательно рассматривают заморозку активов не как автоматическое лишение собственности.

Юридически собственник может продолжать оставаться владельцем имущества, однако возможности распоряжаться им серьезно ограничиваются.

И именно здесь обычное понимание собственности начинает расходиться с санкционной реальностью.

Квартира может оставаться вашей.

Деньги на счете тоже могут юридически принадлежать вам.

Акции компании могут по-прежнему быть записаны на ваше имя.

Но продать, перевести или использовать этот актив свободно уже нельзя.

Особенно это касается предпринимателей, которые одновременно ведут крупный бизнес в России и владеют активами в ЕС.

Проверять только наличие фамилии в санкционном списке недостаточно.

Нужно понимать:

• в каких секторах работает основной бизнес;

• насколько эти отрасли значимы для государственных доходов;

• какую роль человек занимает внутри соответствующего бизнеса;

• какие европейские активы принадлежат ему напрямую;

• какие активы находятся через компании и холдинги;

• какие банки обслуживают структуру;

• что произойдет с корпоративным управлением при введении ограничений.

Последний вопрос особенно важен.

Санкции способны затронуть не только деньги на банковском счете.

Они могут создать проблемы с голосованием акциями, выплатой дивидендов, совершением сделок, финансированием компаний и работой банков.

Для состоятельного собственника это, пожалуй, главный вывод.

Можно не занимать государственную должность.

Можно не участвовать в политической деятельности.

Можно вести обычный коммерческий бизнес.

Но если масштаб этого бизнеса и сектор экономики соответствуют санкционным критериям ЕС, риск все равно существует.

Именно поэтому структура международных активов сегодня должна учитывать не только налоговое и корпоративное законодательство.

Приходится учитывать даже то, откуда государство получает существенную часть своих доходов.

Еще несколько лет назад такой вопрос при покупке европейской недвижимости или открытии иностранной компании мог показаться совершенно посторонним.

Теперь от ответа на него иногда зависит возможность распоряжаться этой недвижимостью, компанией и банковским счетом.