Садамия — цирк, в котором мы горим. Цирк чёрной луны. Про власть и боль

Рынок труда — это арена. Ты либо сгораешь, либо смотришь, как горят другие. И никто не выходит живым. Просто кто-то горит ярче, кто-то дольше, кто-то сдаётся раньше.

Я люблю такие тексты. Потому что они не выдуманы. Они просто честнее, чем принято говорить. Я слушаю «Садамию» — и слышу не песню. Я слышу рынок труда, где ты распят заживо, а кто-то смотрит и аплодирует. Где ты горишь, а кто-то считает выручку.

«Колёсная лира хрипит в темноте, стальные кнуты высекают искру.» Это не про музыку. Это про собеседования. Про тестовые на два дня. Про «мы вам перезвоним». Про «мы выбрали другого». Про систему, в которой тебя не оценивают, а проверяют — насколько долго ты готов терпеть.

И самое страшное — не это. Самое страшное — что в какой-то момент ты перестаёшь сопротивляться. Ты привыкаешь к этому цирку. Начинаешь думать, что так и надо. Что гореть — это нормально. Что быть распятой — это часть карьеры.

А ещё я вижу это в людях. Мы, стремясь вверх, сжигаем себя изнутри. С каждым шагом. С каждым «надо потерпеть». С каждым «сейчас не время спорить». И при этом наступаем на других, оправдываясь системой.

Как в песне:

«Звери в вольерах грызут свои сны, гимнастка в стойле ласкает коня, мы дети великой и чёрной луны, в центре порочного, злого огня. Во всём этом нет нашей вины, на шее смыкается кольцами медь, мы в этой арене навек заперты, чтобы в экстазе живьём догореть!»

И это не про чужой цирк. Это про нас. Про то, как мы принимаем правила, которые нас же и уничтожают. Про то, как мы не просто соглашаемся — мы начинаем их защищать. Потому что так проще. Потому что иначе придётся признать, что с нами это происходит не случайно. И что из этого цирка никто не вытащит — пока ты сам не перестанешь в нём выступать.

Ты думаешь, ты жертва? Нет. Ты — участник. Ты принял правила. Ты защищаешь систему, потому что так проще. Ты боишься выйти, потому что тогда придётся признать, что ты не был жертвой. Ты был соучастником. Потому что в какой-то момент ты просто перестал сопротивляться. Это было не сразу. Это было тихо. Незаметно. Ты просто остался.

Грин объясняет это просто: «Никогда не затмевай начальника». И люди боятся быть сильнее системы, потому что это опасно. Макиавелли идёт дальше: «Государь должен уметь быть и львом, и лисой». Но большинство не становятся ни львами, ни лисами. Они остаются там, где ими удобно управлять. Там, где не нужно принимать решения. Там, где за тебя уже всё выбрали.

И вот мы — дети этой системы. Мы выросли в ней, и поэтому она нам кажется нормальной. Мы не замечаем, как принимаем правила, которые нас уничтожают. Мы не видим, как защищаем систему, которая нас сжигает. Потому что это проще, чем признать, что мы сами выбрали этот цирк. Что в какой-то момент мы не вышли. А остались.

Когда я пишу свои книги, я, как и автор этой песни, тоже пишу жёстко. Потому что это правда, а она, увы, неприятная. Антагонист стал героем… а почему? Он был в системе. Он не снаружи. Он внутри. Он прошёл через те же правила. Он не сломал их сразу. Он научился в них выживать. А потом — управлять.

Когда выходишь в чистый бунт — даже Государя снесут. Тот же Людовик, король солнца, ведь сильный был правитель. Очень. Его власть была абсолютной. Но абсолют не держится в одиночку.

И когда я поднимала тему моего короля Волемира… я думала… в том мире короли гибли как мухи. Потому что в верхах власти стоят очень умные и сильные. В моём случае — маги. Те, кто понимают правила лучше остальных. Хоть Волемир и силён, но в одиночку ему было не победить. Потому что сила без понимания системы — это просто сила. А система всегда сильнее.

Однажды он пошёл на абсолют. И это был не момент силы. Это был момент, когда он перестал играть по правилам. Но он проиграл. Потому что выйти из системы — недостаточно. Если ты не понимаешь, как она держится, она просто раздавит тебя.

Когда создаёшь союзы, они не могут быть только холодным расчётом. Прагматика работает, пока люди в ней остаются людьми. Волемир в первой части проиграл именно поэтому. Он строил, как стратег. Но забыл, что система держится не только на силе. Она держится на связях, доверии, страхе, выгоде. И если ты убираешь одно — всё начинает сыпаться.

Во второй части он уже пытался строить систему. Уже не ломать — а управлять. Но снова поставил не на тех. Потому что понимать правила — мало. Нужно понимать игроков. Как пишет Грин: «Сделай из врагов союзников». Именно это в третьей части и спасло моего короля.

Но две книги подряд его сын — благородный, чистый, классический герой — дважды побеждал. Не потому что был сильнее. Потому что у него были союзники. Потому что он не пытался быть выше системы — он в неё встроился. Но в третьей части стало видно: этого недостаточно. Он проиграл двору. Садамия его обыграла. Он оказался слаб. Не потому что глупый. А потому что одного благородства недостаточно.

Волемир и его сын — это не противоположности. Это две стороны одной системы. Сила без связей — ломается. Чистота без расчёта — проигрывает.

И в итоге побеждает не тот, кто сильнее. И не тот, кто «правильнее». Побеждает тот, кто держит баланс.

Та же картина происходит и в любви. Если брать героев трилогии. Были ли отношения Волемира и Вереи расчётливыми? В первой части — безусловно. Страсть — это хорошо, и она у них искрила. Но этого оказалось недостаточно. Потому что страсть без доверия и уважения быстро превращается в борьбу. И их любовь… если это можно так назвать… была больной. Основана на силе, жестокости и принципе «человек человеку волк». Там не было равенства. Там была попытка подчинить.

Во второй части Верея изменилась. И через неё начал меняться и Волемир. Потому что их чувства… всё же перестали быть только борьбой. В Верее появился свет. Тот самый, который был у сына Волемира. И именно это позволило им двинуться дальше. Не потому что они стали слабее. А потому что перестали воевать друг с другом.

Если взять другие пары — та же Мара и Баиан. Она искала сильного. Не того, кто подавит. А того, у кого хватит силы её защитить и при этом не лишить свободы. И она это получила. А он… принял её дикую, необузданную природу. Не сломал. Не переделал. Принял. Там всё было значительно здоровее. Но и там не было «сказки». Все мои сказки тёмные, как и наша жизнь — не идеал и не совершенство.

И вот здесь снова тот же баланс. Сила — есть. Свобода — есть. И ни один не пытается уничтожить другого, чтобы почувствовать себя выше.

Когда я писала трилогию, мой взор на многие вещи изменился, стал яснее что ли. Поэтому сейчас я выбираю людей, с которыми мне работать надёжнее, с кем не нужно быть волком… я не хочу себя пачкать ещё.

И я не хочу больше быть частью этого цирка.

Я хочу смотреть на арену и видеть, что это не моя игра. И если я остаюсь — то только для того, чтобы переписать правила. Это трудно… порой эмоционально я выдыхаюсь, но, как мой символ — феникс, я восстаю снова и снова, чтобы гореть и нести своё слово дальше. Как и топить за стратегию, за волю, за то, чтобы люди думали и всегда искали выход, не опускаясь до Садамии, как в песне.

В тёмном фэнтези зло всегда побеждает… а добро, ему приходится выбирать меньшее из зол. Но… есть и иной путь. Искать таких же, как ты, кто не смирился и ищет решения, чтобы не проживать это снова и снова:

«Вдыхай этот запах горелой души, здесь нет алтарей и нет больше святынь, лишь шёпот безумства в железной глуши!»

А вы… что выберете вы? И откликается ли вам мой подход?

Марина/Мира

Стратег / CMO / Аналитик

И та, кто переписывает правила.