Психология треш-контента: почему мы это смотрим?

Екатерина Добрынина — магистр психологии, член Общероссийской Профессиональной Психотерапевтической Лиги, специалист по групповым процессам и пищевому поведению, спикер на международных конференциях.

1. Зачем люди участвуют в трэш-стримах и сомнительных челленджах, несмотря на риск для здоровья и жизни?

В основном — по-разному. Из очевидного: от необразованности, от неосведомлённости о последствиях собственных действий, от глупости. Большинство участников подобных акций руководствуются не желанием саморазрушения, как может показаться на первый взгляд, а глубокой потребностью быть замеченными, признанными и значимыми.

Как писал ещё Абрахам Маслоу, социальные потребности — фундаментальная часть человеческой мотивации. Мы — социальные млекопитающие. И если их невозможно удовлетворить конструктивным способом, человек обращается к суррогатам — более быстрым и зрелищным, но краткосрочным.

Можно провести простую аналогию: кто-то готовит себе полноценный приём пищи — питательный, с балансом вкуса и пользы; а кто-то хватает булку из ближайшего магазина. На короткой дистанции, особенно в юношеском возрасте с высоким компенсаторным ресурсом, разница не так ощутима. Но в долгосрочной перспективе такие «пищевые суррогаты» формируют зависимость. То же самое происходит и на уровне социальных потребностей: быстрые лайки, комментарии и просмотры создают иллюзию признания, уважения, значимости, вызывая кратковременный дофаминовый всплеск. Но за ним неизбежно следуют тревога, чувство пустоты и внутреннее беспокойство. Это психологическая закономерность.

Молодёжь особенно уязвима перед этими механизмами. Подростковый возраст — время естественного протеста, сепарации от родителей и поиска идентичности. А вот если бунта вообще никакого нет — тревожный звоночек. Если в семье нет пространства для открытой коммуникации, подросток находит его онлайн. Там, где взрослые не слышат, интернет мгновенно «слышит» — пусть даже через провокацию, экстрим или шок.

2. Как правильно реагировать близким людям, если родственник или близкий человек увлекается участием в опасных и абсурдных онлайн-вызовах?

Ситуации у всех уникальны. Но главное — не читать нотации. Реакция — это следствие восприятия. И «правильно» реагировать быстро не получится. Быстро получится только так, как вы уже умеете. И да, возможно, привычный тип реагирования далеко не благонадёжный, а потому разрушает отношения — стоит его пересмотреть и потренироваться, поначалу даже перед зеркалом, испытывая разные чувства при общении. Это нормально.

Важно помнить: осуждение только усиливает сопротивление. Любое поведение — даже деструктивное — это способ удовлетворить естественную потребность. Задача близких не в том, чтобы запретить или выразить претензии, а в том, чтобы понять, что именно человек пытается получить через участие — признание, внимание, поддержку.

Бережный диалог без обвинений — основа контакта. Иногда достаточно поделиться своим опытом: рассказать, как вы сами проходили через подростковый бунт, ошибались, искали себя. Это создаёт поле доверия.

Для подростков важно предлагать альтернативные, конструктивные способы добычи признания — спорт, творчество, участие в проектах.

3. Почему зрители продолжают смотреть ролики от блогеров с сомнительной репутацией, пропагандирующих опасное поведение и насилие?

Нейробиология даёт на это прямой ответ: работают зеркальные нейроны. Мы эмоционально заражаемся от того, что видим. Через просмотр трэш-контента человек проживает свои подавленные импульсы и желания, в которых боится себе признаться. Это безопасный способ прикоснуться к «тёмной стороне» собственной психики, о которой писал Фрейд, и одновременно — способ снять внутреннее напряжение.

Таким образом, просмотр трэш-контента становится своеобразным механизмом катарсиса — эмоциональной разрядки без реального действия. Однако, если такой просмотр становится единственным каналом для сброса агрессии, возникает зависимость от стимулов и постепенная десенсибилизация — человек теряет чувствительность к риску и боли, что особенно тревожно.

4. Можно ли считать тренд на просмотр и создание трэш-контента психологической проблемой современности, учитывая возрастающую популярность подобных форматов?

Безусловно. Трэш-контент — это симптом тревожного, уставшего общества, в котором растёт уровень эмоционального выгорания. Люди перестают справляться с внутренними состояниями естественным образом — через контакт с телом, с природой, через общение, творчество, движение. Тогда на помощь приходят суррогатные формы — сомнительный экстрим, скандал, насилие.

5. Стоит ли воспринимать трэш-стримы как форму цифровой зависимости? И если да, то какие существуют способы профилактики подобного негативного влияния на психику молодёжи?

Да, это форма поведенческой зависимости. Симптомы те же, что и для пищевой аддикции: действие не ради наслаждения, а ради избегания палитры чувств дискомфорта, навязчивые мысли, зацикленность, снижение чувствительности к риску. И как с любой аддикцией, первый шаг — восстановление контакта с собой, а именно — восстановление проприоцептивной и интероцептивной обратной связи.

Лучшая профилактика — поддержание офлайн-идентичности. Это труд. Офлайн-мир требует, по меньшей мере, навыков коммуникации, стойкого внимания и умения выдерживать реальные эмоции, входить в положение другого, критически мыслить. Социум достаточно жесток, а в онлайн-мире значительно проще удовлетворять свои потребности. Чем глубже осведомлённость, тем легче сделать обогащающий выбор.

Как сказал бы отечественный психофизиолог А. А. Ухтомский, важно формировать доминанты — устойчивые системы внутренней направленности, определяющие качество наших реакций и выборов.