Нейросеть как программа и её результат: разграничение прав.

С третьим сентября, товарищи! В прошлом посте мы разобрали ключевой критерий охраноспособности результата работы нейросети — разграничение формы и идеи, — и подробно рассмотрели дело «Мона Лиза с вином», где суд отказался признавать творческим вкладом простой ввод команды алгоритму.

Сегодня — о другом важном разграничении: между правами на нейросеть как программу для ЭВМ и правами на то, что эта программа произвела по запросу пользователя.

В цифровой среде легко смешать два разных вопроса: кому принадлежат права на саму нейросеть и кому принадлежат права на её выдачу. Это не один объект, а два, и закон регулирует их по-разному.

Согласно положениям статьи 1261 ГК РФ, авторское право распространяется на программы для ЭВМ, то есть на нейросеть как код, набор алгоритмов, архитектуру модели и интерфейс. Эти права принадлежат разработчику нейросети или компании, которая её создала, — в силу общих правил о служебных произведениях и договорах, которые мы разбирали в посте 4 этой серии.

Но, как мы уже отмечали, это право не переносится автоматически на результаты, которые получает пользователь при обращении к программе. По смыслу статей 1229, 1259 и 1261 ГК РФ, авторское и исключительное право на саму программу распространяется только на неё, а не на итоговый контент, созданный с её помощью. Иными словами, разработчик нейросети не становится автоматически автором каждого изображения или текста, который пользователи получают через его сервис, — если только в договоре с пользователями не установлено иное.

Здесь возникает главный практический вопрос: если разработчик нейросети не получает прав на выдачу, а пользователь — как мы разобрали в прошлом посте — ещё должен доказать свой достаточный творческий вклад, то кому в итоге принадлежит результат?

Во-первых, из общих норм об авторстве — если пользователь внёс достаточный творческий вклад, право может принадлежать ему.

Во-вторых, из условий конкретного договора с сервисом — многие сервисы прямо прописывают в пользовательском соглашении, кто получает права на созданный контент, какие ограничения на использование действуют и берёт ли сервис на себя ответственность за возможное совпадение с чужими охраняемыми произведениями.

В-третьих, из обстоятельств использования результата в служебных или коммерческих целях — если сотрудник компании создаёт контент через нейросеть в рамках трудовых обязанностей, применяются те же правила о служебных произведениях, которые мы разбирали применительно к обычному цифровому творчеству.

Практический риск здесь именно в том, что пользователи нейросетей редко читают условия использования сервиса, а эти условия напрямую влияют на судьбу прав. Соглашение может закреплять за сервисом широкую лицензию на использование загруженных пользователем данных и результатов генерации, ограничивать коммерческое использование выдачи, возлагать на пользователя ответственность за проверку итогового контента на совпадение с чужими произведениями. Без изучения этих условий компания рискует обнаружить, что права на созданный контент оформлены совсем не так, как она предполагала.

Компания, которая планирует использовать сгенерированные материалы в коммерческих продуктах — логотипы, тексты для сайта, иллюстрации, элементы дизайна, — должна заранее ответить на три вопроса: разрешает ли пользовательское соглашение сервиса такое использование, достаточен ли творческий вклад сотрудника для признания авторства, и кто несёт риск, если выяснится совпадение с уже существующим охраняемым произведением. Игнорирование этих вопросов на старте создаёт риск, который проявится значительно позже — например, когда конкурент скопирует материал, а компания не сможет доказать своё право на него.

В следующем посте — обратимся к зарубежной практике: разберём, как один и тот же вопрос об авторстве ИИ-контента решают суды США, Великобритании и Китая, и почему их подходы существенно расходятся.