Квартира 2225: как будет выглядеть дом будущего

И почему он окажется подозрительно похожим на хороший дом сегодня

В XX веке будущее жилья представляли с завидной настойчивостью и почти всегда неправильно. Дом будущего обязан был блестеть алюминием, стоять на одной ноге, летать или хотя бы иметь кухню, где робот в белых перчатках подает завтрак.

В 1927 году архитектор, изобретатель и профессиональный футурист Бакминстер Фуллер придумал Dymaxion House: легкий заводской дом, подвешенный к центральной опоре, с инженерией внутри мачты, кондиционированием и идеей массового производства по автомобильному принципу. Почти сто лет спустя он выглядит одновременно как космический корабль и кофейник для состоятельного конструктивиста.

В 1964-м британская группа Archigram пошла дальше: в Plug-In City квартиры, магазины и офисы предполагалось буквально вставлять и заменять в гигантском городском каркасе. Части города имели разный срок службы и должны были обновляться по мере необходимости. То есть за полвека до подписки на автомобиль архитекторы придумали подписку на саму архитектуру.

Фантасты были еще проницательнее. У Рэя Брэдбери дом уже сам готовит еду, убирает и соблюдает расписание, правда, и без хозяев продолжает делать это с тем же образцовым усердием. У Филипа Дика бытовая техника становится достаточно умной, чтобы начать спорить с человеком о деньгах. У Балларда автономная высотка довольно быстро выясняет, что самая несовершенная инженерная система внутри нее — сам жилец.

Прошлое считало, что дом будущего будет отличаться от нашего прежде всего формой. Сейчас начинает казаться, что он будет отличаться прежде всего функцией.

Главная ошибка первого поколения умных домов была эстетической. Нам предложили превратить квартиру в филиал магазина электроники: датчик здесь, экран там, приложение для лампочки, отдельное приложение для шторы и пароль от кофемашины, который вы, разумеется, забыли.

Дом ближайших пятидесяти лет, вероятно, двинется в противоположную сторону. Технология станет тем лучше, чем меньше ее видно.

Показательной в этом смысле была Венецианская архитектурная биеннале 2025 года, которую Карло Ратти назвал Intelligens. Natural. Artificial. Collective. Вместо привычного поклонения одному только генеративному интеллекту Ратти предложил соединять три типа интеллекта: природный, искусственный и коллективный. Главную идею можно описать одним словом: адаптация. Архитектура должна уметь реагировать на меняющийся климат, ресурсы и потребности человека.

У такого дома не будет специального режима «умный». Он просто будет знать, когда включить солнцезащиту, снизить температуру спальни, увеличить воздухообмен, убрать лишний свет или перераспределить энергию. И, хочется верить, делать все это без пуш-уведомления «для продолжения примите новую политику конфиденциальности».

Вторая перемена заключается в исчезновении фиксированной планировки. Первыми в этом направлении были MIT Media Lab, которые еще несколько лет назад разработала CityHome: систему трансформируемых стен и мебели, где один небольшой объем способен превращаться в спальню, два кабинета, гостиную, спортзал или пространство для большой компании.

Через пятьдесят лет странной может показаться сама идея комнаты, которая всю жизнь остается одной и той же комнатой.

Премиальность тоже изменится. Сегодня дорогая квартира демонстрирует количество функций. В 2075 году дорогой дом, скорее всего, будет демонстрировать отсутствие необходимости о них думать. Настоящая премиум — когда климат, свет, безопасность, звук и сервис ведут себя как хороший дворецкий: всегда рядом, но никогда не докучает излишними запросами.

Если XX век пытался сделать из дома машину, XXI постепенно делает из него второе тело.

Здесь фантастика уже почти закончилась. Harvard Healthy Buildings рассматривает вентиляцию, качество воздуха, тепловой комфорт, влажность, воду, шум, освещение и виды как параметры, влияющие на качество внутренней среды. В собственных исследованиях жилья программа отдельно подчеркивает, насколько значительную часть жизни человек проводит дома.

Поэтому велнес будущего будет заключаться, прежде всего, в новой инженерной логике дома.

В хорошем жилье 2075 года воздух станет таким же объектом проектирования, как сегодня фасад. Системы будут следить за CO₂, частицами, влажностью и температурой. Свет будет учитывать циркадные сценарии, а спальня сама оптимизироваться под сон. Фитнес, бассейн, сауна, массаж, восстановление, зелень и приватные пространства окончательно перейдут из категории дополнительных удобств в категорию инфраструктуры здоровья.

После двух столетий технического прогресса главным достижением инженерной мысли вполне может оказаться хорошо посаженное дерево за окном.

К середине века около 70% населения мира, по прогнозам UN-Habitat, будет жить в городах. При этом сами города все сильнее сталкиваются с жарой, наводнениями, ливнями, засухами и другими климатическими рисками.

Поэтому следующий большой стиль можно условно назвать климатической архитектурой. Дом будет проектироваться сразу для нескольких вариантов реальности: обычного лета, экстремальной жары, ливня, перебоев с электричеством или водой. Он сможет частично генерировать и хранить энергию, собирать воду, фильтровать воздух и сохранять стабильную внутреннюю атмосферу в течение всего года. Самый дорогой дом 2125 года может оказаться не самым большим, а самым независимым. Бионика будущего — когда дом умеет делать то же, что и живой организм: адаптироваться.

Еще одна довольно неприятная для современного человека перспектива: наши потомки могут смотреть на капитальный ремонт так же, как мы смотрим на стирку белья в реке. Загадочно, с уважением и полным непониманием, как люди добровольно через это проходили.

Архитектура уже движется к префабрикации, модульным системам и роботизированному строительству. На той же биеннале 2025 года проект Recycling Intelligences использовал машинное обучение для работы с сотнями планировочных решений жилья. AI здесь выступает наконец-то не дизайнером красивых картинок, а в роли инструмента поиска новых типологий.

В следующем веке несущий каркас, фасад и интерьер могут вообще получить разные сроки жизни. Конструкция существует сто лет, оболочка меняется раз в несколько десятилетий, внутреннее пространство уже по необходимости.

Родился ребенок, и квартира сформировала еще одну комнату. Дети выросли, и вот уже две спальни превратились в библиотеку и спортзал. Вы перестали работать дома — кабинет исчез. Развелись или женились — система сразу предложила два варианта новой планировки и, возможно, телефон хорошего психолога.

При этом будущее не принадлежит коливингам, как было модно предполагать некоторое время назад. Чем плотнее город, чем больше виртуальных контактов и чем сильнее стирается граница между работой и личной жизнью, тем выше ценность контролируемой дистанции.

Массовое жилье будет рационализировать площадь и выносить часть функций в общественные пространства. Премиальное, напротив, продавать человеку право на приватность: собственные террасы и патио, хорошую акустику, закрытые сады, персональные сценарии отдыха. Возможно, самым статусным архитектурным элементом 2075 года станет дверь, которую действительно можно закрыть.

На горизонте двухсот лет приличный прогноз уже превращается в научную фантастику. Поэтому честнее говорить не «так будет», а «мы уже видим первые прототипы».

Один из них находится пока не на Марсе, а в Хьюстоне.

NASA использует Mars Dune Alpha, изолированный напечатанный на 3D-принтере модуль площадью около 1700 квадратных футов, для длительных экспериментов CHAPEA, имитирующих жизнь людей на Марсе. Внутри расположены частные жилые помещения, рабочие места, медицинская зона, пространство отдыха и место для выращивания растений. Проект одновременно развивает технологии автономной строительной печати и использования местного сырья для будущих объектов на других планетах.

Космическое жилье важно для Земли не потому, что в 2225 году все обеспеченные семьи непременно начнут выбирать между Хамовниками и кратером с видом на Olympus Mons. Просто космос ставит задачу создания жилья в максимально жесткой форме: воздух, вода, энергия, пища, отходы, ограниченная площадь и психическое состояние жителей становятся одной замкнутой системой. Как бы нам не хотелось, но именно эта логика станет основной на Земле на обозримом или необозримом горизонте.

Дом будущего может стать метаболическим: перерабатывать воду, накапливать энергию, производить часть пищи, диагностировать собственные неисправности и постоянно балансировать ресурсы.

Следующий шаг за материалами, способными реагировать на условия среды или использовать принципы живых систем. Подобные эксперименты появляются в архитектурных лабораториях; на биеннале 2025 года отдельные проекты были посвящены материалам, соединяющим инженерную конструкцию и закономерности природных форм.

Пока это выглядит как материал для выставки. Но двести лет достаточный срок, чтобы выставочный образец превратился в ассортимент строительного гипермаркета.

Если собрать вместе фантастов, архитекторов, футурологов, климатологов и инженеров, получается довольно неожиданная картина. Дом будущего вовсе не обязан быть небоскребом в форме спирали, серебристой капсулой или бетонной норой на Марсе.

Его главными качествами, скорее всего, станут адаптивность, автономность, здоровье, приватность и связь с природой.

Он будет менять планировку, но ценить постоянство. Пользоваться искусственным интеллектом, чтобы как можно реже напоминать об искусственном интеллекте. Экономить ресурсы, но не ощущаться аскетичным. Заботиться о здоровье, не превращаясь в больницу. Предоставлять инфраструктуру, не вынуждая человека пользоваться ею коллективно.

Именно в этом месте путешествие в XXIII век начинается в сегодняшней Москве.

Клубный дом Springs в Фили-Давыдково интересен тем, что не пытается изображать дом будущего. Никаких летающих капсул и роботов с подносами. Вместо этого здесь бионическая архитектура Tabanlıoğlu Architects с панорамным остеклением, просторные квартиры, таунхаусы с патио, пентхаусы с террасами и собственный велнес-центр с бассейном и СПА.

Ровно тот набор принципов, к которому футурология жилья приходит после десятилетий любви к блестящему металлу: дом как среда восстановления, естественный свет, фитнес,йога, зелень и вода, приватное открытое пространство и качественная инженерия. Сам Springs сегодня формулирует эту идею как соединение бионической архитектуры, натуральных материалов, технологий и велнес-инфраструктуры.

Сто лет назад Фуллер пытался превратить дом в идеальную машину.

Сто лет спустя становится понятно, что идеальный дом похож на хорошо работающий организм.

И, возможно, самый верный признак наступившего будущего в том, что оно наконец перестало выглядеть футуристично.