Необоснованные жалобы по Постановлению № 1875: где заканчивается защита прав и начинается правовая инерция

Я, Юлия Обаляева, анализирую необоснованные жалобы, которые были на площадке Сбер А в 2026 году, в разрезе ЗОП (запреты, ограничения, преимущества)

Появление новой практики по Постановлению № 1875 довольно быстро выявило системную проблему: значительная часть споров сегодня возникает не потому, что заказчики массово ошибаются в применении национального режима, а потому, что сам рынок по-прежнему читает этот механизм слишком упрощенно.

Во многих жалобах прослеживается одна и та же логика: участник видит для себя негативный результат закупки и пытается оспорить не конкретное нарушение, а сам факт применения защитной меры. Между тем правоприменительная практика уже показывает: запрет, ограничение и преимущество — это не альтернативные опции, из которых можно выбрать наиболее удобную, а разные правовые конструкции, каждая из которых зависит от предмета закупки, состава лота, применимого приложения и способа подтверждения происхождения товара.

Пожалуй, именно в этой точке сегодня и проходит граница между сильной правовой позицией и формальной жалобой. Первая строится на точной квалификации объекта закупки и корректной интерпретации Постановления № 1875. Вторая — на общем тезисе о том, что “заказчик неправильно применил нацрежим”, без ответа на вопрос, какая именно мера должна была применяться в конкретной закупке и почему.

Не проблема регулирования, а проблема его чтения

Если посмотреть на массив решений антимонопольных органов, становится видно: значительное число конфликтов связано не с отсутствием правил, а с попыткой подменить их собственным толкованием.

Часть участников исходит из того, что если товар российский, то заказчик в любом случае обязан предоставить преимущество. Другие, напротив, полагают, что наличие иностранного товара само по себе делает применение запрета избыточным или спорным. Третьи рассматривают реестровую запись как универсальное доказательство всего сразу: и страны происхождения, и технического соответствия, и допустимости заявки. Однако практика последних месяцев показывает, что такая логика не выдерживает проверки.

Именно поэтому многие громкие жалобы в итоге оказываются необоснованными. Не потому, что у участников нет права спорить с заказчиком, а потому, что предмет спора выбран неверно. Оспаривается не реальная ошибка в конструкции закупки, а собственное представление о том, как должен работать национальный режим.

Где рынок ошибается чаще всего

Наиболее распространенная ошибка — смешение ограничения и преимущества. Практика уже подтверждает, что в ряде закупок заказчик обязан применять именно ограничение, даже если участникам кажется, что логичнее было бы говорить о преимуществе. Так, по делу о закупке медицинского шовного материала контрольный орган прямо указал: для соответствующей группы товаров должны применяться не преимущества, а ограничения, поскольку именно такая защитная мера предусмотрена регулированием для данной позиции.

Похожая картина наблюдается в закупках серверов и автоматизированных рабочих мест. Когда объект закупки относится к продукции, включенной в приложение № 2 к Постановлению № 1875, спорить с самим фактом установления ограничения, как правило, бесперспективно: в этой части заказчик лишь исполняет предусмотренную модель допуска.

Не менее показателен и другой пласт дел — там, где участники или комиссии пытаются придать реестровой записи избыточное значение. В практике прямо отмечено, что такая запись подтверждает страну происхождения товара, но не заменяет анализ его функциональных, технических и качественных характеристик. Иначе говоря, наличие товара в реестре еще не означает автоматического соответствия всем параметрам, установленным заказчиком в документации.

Где спор действительно уместен, при этом было бы ошибкой делать из сложившейся практики вывод, что большинство жалоб в принципе лишено смысла. Напротив, значительная часть споров оказывается перспективной — но только тогда, когда заявитель точно определяет, в чем именно состоит нарушение.

Например, сама по себе мера национального режима может быть выбрана верно, но описание объекта закупки при этом сформулировано таким образом, что фактически ведет к закупке одной конкретной модели. В таком случае проблема уже не в запрете или ограничении как таковых, а в ограничении конкуренции через техническое задание. Подобный подход также получил отражение в практике.

Отдельного внимания заслуживают ситуации, в которых заказчик одновременно использует несколько защитных мер без достаточных оснований. Показателен пример со светильниками, где правомерным был именно запрет, тогда как дополнительное установление ограничения оказалось необоснованным. Такие случаи особенно важны, поскольку они демонстрируют: ошибка заказчика заключается не в применении Постановления № 1875, а в неточной правовой квалификации предмета закупки.

Есть и более тонкие примеры. Так, если в извещении не была надлежащим образом отражена информация о запрете, заказчик не вправе впоследствии отклонять заявку, исходя из логики, как если бы такой запрет был установлен изначально. Здесь спор уже касается не абстрактной идеи нацрежима, а базового принципа правовой определенности закупочной документации.

Вопрос подтверждения происхождения

Один из наиболее чувствительных сюжетов в текущей практике — это подтверждение страны происхождения товара. Именно здесь особенно заметна склонность рынка к усложнению там, где регулирование, напротив, устанавливает достаточно конкретные правила.

По ряду дел антимонопольные органы прямо указали: если речь идет о применении преимущества, то в соответствующих случаях подтверждение происхождения может осуществляться путем декларирования страны происхождения товара в заявке. Следовательно, требование обязательного представления номера реестровой записи там, где такой обязанности нормативно не установлено, фактически означает создание дополнительных требований к участнику уже вне рамок закона.

Это важный практический ориентир. Отсутствие товара в реестре не всегда опровергает заявленную страну происхождения, если для конкретной меры национального режима не предусмотрен специальный способ подтверждения именно через реестровую запись. И напротив, попытка комиссии заменить установленный порядок подтверждения более жестким стандартом доказывания нередко становится самостоятельным нарушением.

Что показывает зрелая практика

На мой взгляд, главный итог первых месяцев активного формирования практики по Постановлению № 1875 состоит в следующем: рынок постепенно выходит из периода интуитивного восприятия национального режима и входит в фазу более точной юридической настройки.

Простые и универсальные аргументы здесь больше не работают. Уже недостаточно ссылаться на то, что закупка “ограничивает конкуренцию”, “не учитывает российское происхождение” или “неправильно требует документы”. Для сильной позиции необходимо другое: правильно определить, подпадает ли товар под приложение № 1 или № 2, понять, какая именно защитная мера действует в данной конфигурации закупки, проверить, не смешаны ли в одном лоте несовместимые объекты, и только после этого оценивать требования к составу заявки и основания отклонения.

Именно поэтому качество жалоб в ближайшее время станет главным фильтром на рынке. Формальные обращения, построенные на эмоциональном несогласии с результатом закупки, будут проигрывать. Напротив, выиграют те правовые позиции, которые опираются на квалификацию предмета закупки, логику самого Постановления № 1875 и актуальную административную практику.

Пожалуй, сегодня уже можно говорить о том, что основная проблема национального режима — не в его чрезмерной жесткости, а в привычке толковать его фрагментарно. Пока рынок продолжает путать запрет с ограничением, ограничение — с преимуществом, а подтверждение происхождения — с доказательством всех характеристик товара, число необоснованных жалоб будет оставаться высоким. Но по мере накопления практики цена такой правовой небрежности будет только расти.