«И это всё?»: что происходит внутри, когда цель наконец достигнута

Есть довольно узнаваемая ситуация, с которой ко мне иногда приходят клиенты — причём не после провала, а ровно наоборот. Три года подготовки к защите, отказ от многого ради одной цели — и вот диплом на руках, должность занята, нужная сумма лежит на счету, проект закрыт. Всё случилось именно так, как хотелось. А внутри — там, где, казалось бы, должна была случиться радость, — тишина. Как будто это произошло не с вами, а с кем-то, о ком вы просто прочитали в новостях.

Через несколько дней тихо всплывает вопрос: «И это всё?».

Похожая история звучит по-разному. Кто-то получил повышение и уже на следующей неделе ловит себя на мысли о следующей должности. Кто-то заработал сумму, которая ещё год назад казалась огромной, — а ощущения защищённости внутри всё равно нет. Кто-то купил долгожданную квартиру и спустя пару недель обнаружил, что внутренне почти ничего не изменилось. При этом человек может быть доволен самим результатом и одновременно растерян тем, что не произошло ожидаемой внутренней перемены.

Сама по себе такая реакция не доказывает ни неблагодарности, ни психического расстройства. При этом надёжной оценки того, насколько часто именно «пустота после достижения» встречается как отдельное переживание, у нас нет. Исследования лучше описывают соседние процессы — ошибки аффективного прогнозирования, гедонистическую адаптацию, мотивацию, связанную с разными типами целей, и способы регулировать положительные эмоции. Поэтому дальше я буду различать прямые данные, осторожные интерпретации и собственные профессиональные наблюдения.

Один из возможных механизмов возникает ещё на этапе мечты о цели. Психологи Дэниел Гилберт и Тимоти Уилсон изучали аффективное прогнозирование — то, как люди предсказывают собственные будущие чувства. Исследования показывают, что такие прогнозы могут быть систематически смещены: люди нередко переоценивают силу и особенно длительность будущих эмоциональных реакций. Это называют impact bias — ошибкой прогноза воздействия [1]. Один из механизмов, который вносит вклад в эту ошибку, — фокализм: представляя будущее достижение, мы отводим ему в воображении непропорционально много места, будто это единственное, что будет происходить в нашей жизни. А реальный день, когда событие наконец случается, всё так же состоит из десятков других вещей — усталости, рабочей переписки, бытовых мелочей, — которые в мечтах о «том самом дне» не фигурировали [2].

Бытовая версия звучит примерно так: когда вы представляли получение диплома или покупку квартиры, событие в голове занимало практически весь экран. Когда оно произошло, выяснилось, что вокруг него по-прежнему вся остальная жизнь — со своими сложностями, которые никуда не делись просто потому, что цель достигнута.

Здесь не стоит скатываться в переупрощение вроде «мозг всегда обманывает нас насчёт будущего счастья» — это слишком категорично. Сила и направление ошибок прогнозирования зависят от события и контекста [1; 2]. Но сам факт, что такие ошибки хорошо задокументированы, даёт одно из возможных объяснений того, почему реальность «дня Х» может ощущаться будничнее, чем ожидалось.

Второй слой объяснения более известен широкой публике, хотя массовая версия обычно звучит грубее, чем то, что реально показывают данные.

Идея, что человек эмоционально возвращается к некой исходной точке после любого яркого события — позитивного или негативного, — называется гедонистической адаптацией. Крупный метаанализ 188 публикаций и более 65 тысяч человек, изучавший реакции на разные жизненные события — от свадьбы до потери работы, — подтвердил: радость и горе действительно со временем угасают, но по-разному, в зависимости от типа события и от конкретного человека; жёсткого возврата к одной и той же неизменной точке счастья данные не показывают [3]. Психологи Кеннон Шелдон и Соня Любомирски предложили модель, объясняющую этот процесс двумя механизмами сразу: «снизу вверх» слабеют сами положительные эмоции от произошедшего, а «сверху вниз» незаметно растут требования — то, что вчера казалось пределом мечтаний, сегодня становится новым стандартом, относительно которого начинают оцениваться уже следующие ожидания [4].

Отдельно стоит сразу исключить одну удобную, но необоснованную формулу — «у человека закончился дофамин, поэтому стало пусто». Ниже я вернусь к этой теме отдельно, потому что именно здесь научно-популярные тексты обычно и сваливаются в красивое, но неверное упрощение.

Пожалуй, центральная часть всей истории — в том, ради чего именно была цель.

Классическая модель психологов Кеннона Шелдона и Эндрю Эллиота говорит о самосогласованности цели (self-concordance) — о том, насколько цель отвечает устойчивым интересам и ценностям человека. В их лонгитюдных исследованиях более самосогласованные цели были связаны с более устойчивыми усилиями и более высокой вероятностью достижения; достижение таких целей, в свою очередь, сопровождалось более выраженным ростом благополучия [5]. Это не означает, что любая цель, предложенная извне, обязательно бесполезна. Данные показывают более тонкую зависимость: значение имеет то, насколько человек присвоил цель и насколько движение к ней удовлетворяет базовые психологические потребности. В модели Шелдона и Эллиота связь между достижением самосогласованной цели и ростом благополучия была опосредована удовлетворением потребностей в автономии, компетентности и связи с другими людьми [5]. Метаобзор шестидесяти метаанализов по теории самодетерминации также показал устойчивые связи удовлетворения этих потребностей с благополучием, а их фрустрации — с неблагополучием [6]. Отдельный метаанализ данных более 70 тысяч человек показал: чем сильнее внешние стремления — богатство, известность, привлекательность — преобладают над внутренними, тем ниже в среднем показатели благополучия [7].

Практический вывод из этого массива данных звучит осторожнее расхожей фразы «деньги не делают счастливым» — и при этом заметно точнее: сам факт достижения внешне заметной цели не гарантирует того психологического результата, который человек с ней внутренне связывал.

Про деньги стоит сказать отдельно. В анализе более 450 тысяч ответов жителей США Даниэль Канеман и Ангус Дитон обнаружили, что оценка собственной жизни продолжала повышаться вместе с доходом, тогда как повседневное эмоциональное благополучие в их данных выходило на плато примерно после 75 тысяч долларов годового дохода домохозяйства в ценах того периода [8]. В более поздней совместной работе Мэтью Киллингсворт, Канеман и Барбара Меллерс анализировали другой массив — данные выборочного отслеживания переживаний из более раннего исследования Киллингсворта, а не выборку Канемана и Дитона 2010 года. Плато обнаружилось прежде всего у наименее счастливых примерно 20 процентов участников; в остальных группах эмоциональное благополучие продолжало расти вместе с доходом [9]. Ни одно из двух исследований не измеряло разовую эмоциональную реакцию на достижение конкретной финансовой цели — оба смотрели на доход и самочувствие в целом. Прямого вывода «деньги не дают скачка радости после достижения суммы» отсюда не сделать, хотя направление мысли они подсказывают.

За внешней целью может стоять вопрос, который редко формулируется вслух: не только «чего я хотел?», но и «что должно было измениться во мне или в моей жизни, когда я это получу?». Диплом должен был доказать, что я чего-то стою. Деньги — дать наконец почувствовать себя в безопасности. Должность — заставить окружающих меня уважать. Достижение объективной цели и решение этой второй, обычно невысказанной задачи — не одно и то же событие. Первое может состояться полностью, а второе — остаться нерешённым. В таком разрыве и может возникнуть переживание пустоты.

Рациональные слова вроде «ты же сам этого хотел» или «ты заслужил» могут не принести облегчения. Это не обязательно связано с недостатком силы воли или неблагодарностью.

Классическая self-discrepancy theory психолога Эдварда Тори Хиггинса описывает разрыв между «реальным Я» человека и его внутренними ориентирами — «идеальным Я» и «должным Я». Разрыв между реальным и идеальным Я связан с эмоциями разочарования и неудовлетворённости, а разрыв между реальным и должным Я — с тревогой и напряжением [10]. Внешнее достижение меняет факты о человеке — «у меня теперь есть диплом», «у меня есть деньги», — но само по себе не обязано синхронно менять внутренний образ себя и стандарты, с которыми человек себя сверяет. Если стандарт остался прежним или сместился дальше, разрыв может сохраниться. Сама теория Хиггинса не о пустоте после успеха — я использую её здесь как объяснительную рамку для конкретного случая, а не как готовый диагноз.

Тему нейробиологии стоит затронуть, но крайне дозированно — именно тут популярные тексты чаще всего теряют осторожность.

Исследования системы вознаграждения различают wanting — мотивационное стремление к стимулу — и liking — удовольствие от него. В обзоре Кента Берриджа дофамин связывается прежде всего с incentive salience, то есть с мотивационной притягательностью и «хотением», тогда как гедоническое удовольствие зависит отчасти от других механизмов [11]. Из этого не следует, что в мозге существуют две полностью независимые системы или что одна обязательно «выключается» раньше другой. Более осторожный вывод проще: сила стремления к цели не гарантирует удовольствия той же силы после её достижения.

Стоит помнить, откуда взяты эти данные: в основном — из работ на животных моделях и исследований зависимостей. Перенос на диплом, карьерный рост или покупку жилья — моя рабочая аналогия, а не прямой результат исследований [11]. А вот формула «пока человек шёл к цели, у него выделялся дофамин, а после достижения его стало меньше, поэтому возникла пустота» — это уже не аналогия, а неподтверждённое упрощение, от которого лучше отказаться.

Одна из возможных реакций на неприятную паузу после достижения — немедленно поставить новую цель. Такую цепочку напрямую никто не изучал — источники, на которые я опираюсь, отвечают на другой вопрос. Зато здесь работает осторожная аналогия с моделью прокрастинации: в ней человек отдаёт приоритет быстрому облегчению неприятного состояния, хотя в долгосрочной перспективе исходная проблема остаётся [12]. Новая цель тоже может временно вернуть структуру и занятость, не отвечая на вопрос, что произошло после предыдущего финиша.

Возможный сценарий выглядит так: достижение — разочарование или растерянность — дискомфорт — новая цель или гиперзанятость — временное облегчение. Это рабочая гипотеза для психологического исследования, а не установленная универсальная последовательность. У другого человека за похожей пустотой могут стоять совсем иные процессы.

Прежде чем говорить о том, что с этим делать, важно честно сказать: «пустоту после достижения» нельзя автоматически списывать на неправильно выбранную цель. За похожей картиной могут стоять совсем разные вещи.

Иногда это депрессивное состояние или ангедония — сниженная способность испытывать удовольствие и нарушения обработки вознаграждения рассматриваются как значимые компоненты депрессии, а также некоторых тревожных и посттравматических состояний [13]; тогда пустота после конкретного достижения — лишь частное проявление более широкой картины, а не реакция именно на это событие. Иногда — банальное истощение после месяцев или лет перенапряжения: если цель была достигнута ценой длительной сверхнагрузки, отсутствие радости может быть просто физиологической и эмоциональной усталостью, а не психологической ловушкой.

Отдельная история — синдром самозванца, впервые описанный психологами Полин Клэнс и Сюзанной Аймс на выборке успешных женщин: человек затрудняется присвоить собственный успех, объясняет его удачей или ошибкой окружающих и ожидает, что «обман раскроется» [14]. Систематический обзор 62 исследований обнаружил связи феномена самозванца с тревогой, депрессией и выгоранием [15]. Правда, что здесь причина, а что следствие, по срезовым данным большинства включённых работ сказать нельзя. Такой феномен может помочь понять один из вариантов переживания «мне говорят, что я молодец, а я чувствую себя недостаточно хорошим», но не объясняет любую пустоту после успеха.

Ещё одна возможная тема — утрата структуры и роли, вокруг которой строилась идентичность. В систематическом обзоре и метаанализе 37 исследований с участием 24 732 бывших элитных спортсменов оценки распространённости тревоги и депрессии были выше, чем в общей популяции: объединённые отношения распространённости составили 2,08 для тревоги и 2,58 для депрессии [16]. Причина этой разницы в обзоре не установлена — речь идёт о распространённости, а не о механизме. Перенос на защиту диссертации, продажу компании или завершение проекта — моя аналогия: повод проверить, не исчезли ли вместе с финишем привычная роль, распорядок и круг общения, а вовсе не готовый диагноз.

Есть и «гашение» положительных эмоций (dampening): реакции вроде «это просто повезло», «ничего особенного», «не расслабляйся». Фельдман и коллеги разработали и проверили шкалу, которая измеряет размышления и гашение в ответ на положительный аффект [17]. В исследовании Нелис и коллег гашение было связано с депрессивной симптоматикой в тот же момент времени, но не предсказывало её через пять месяцев [18]. Обе работы — про общую склонность гасить радость, а не про реакцию именно на крупное достижение: такого исследования попросту нет. Поэтому я говорю о возможном стиле обращения с эмоциями, а не о доказанной причине конкретно вашей пустоты.

Из этого следует диагностически важная вещь: формула «если вы почувствовали пустоту после достижения цели, значит, цель была не вашей» слишком проста. Если состояние сохраняется, удовольствие исчезло не только в связи с конкретным результатом, но и в других сферах жизни, появились выраженные нарушения сна, аппетита или мысли о бессмысленности жизни, нужна очная консультация врача или психиатра, а не только психологическая работа с целями.

Не обязательно сразу ставить новую цель или заставлять себя радоваться. Полезнее сначала письменно развести внешний результат и те ожидания, которые к нему были прикреплены. Вот вопросы, которые я обычно предлагаю на этом этапе:

🔹 что фактически изменилось после достижения — какие новые возможности, обязанности и ограничения появились в реальности, а не только в голове;

🔹 что я ожидал почувствовать — облегчение, уверенность, безопасность, уважение, ощущение собственной ценности;

🔹 как долго, по моим ожиданиям, должно было длиться это состояние — один день, месяц, «теперь всегда»;

🔹 почему эта цель была важна именно мне — где в ней мой выбор, а где желание соответствовать чужому ожиданию;

🔹 что давал сам путь к цели — структуру дня, круг общения, понятную роль, привычный способ не встречаться с другими переживаниями;

🔹 это локальная реакция или общая — я не чувствую радости именно от этого результата, или удовольствие пропало и из отношений, отдыха, обычных занятий;

🔹 что мне сейчас нужнее — новая цель или период перехода, в котором сначала стоит восстановиться и присвоить уже сделанное.

Эти вопросы не дают автоматического диагноза, но помогают увидеть, с каким именно вариантом пустоты вы имеете дело. Иногда после них уже становится понятнее: разочаровал не сам результат — не исполнилось то внутреннее обещание, которое было к нему добавлено.

В практической работе меня как психолога интересует не только то, какой цели человек достиг, а более информативный вопрос: что именно он рассчитывал почувствовать, когда её достигнет — и что из этого действительно произошло, а что нет.

Здесь мне важно чётко разделить три уровня — то, что доказано наукой, то, что является рабочей моделью метода, в котором я работаю, и то, что является исключительно моим профессиональным наблюдением. Смешивать их — значит вводить в заблуждение.

Что показывает наука. Субъективный результат достижения цели зависит не только от самого факта получения результата, но и от содержания цели, мотивов её преследования, соответствия собственным ценностям и от того, удовлетворяются ли через неё базовые психологические потребности [5; 6]. Отдельная область исследований касается корректировки цели при серьёзных трудностях или недостижимости. Метаанализ показал, что способность отказаться от недостижимой цели и включиться в другую связана с показателями благополучия [19]. Оговорка здесь важна: большинство исходных работ — срезовые, сами авторы оценивают качество доказательств как низкое или умеренное, а случай именно успешного завершения цели — не то, что они изучали в первую очередь. Правило «после успеха сразу ставь новую цель» из этого не выводится.

Рабочая модель «Альфа-Контакта». В методе, в рамках которого я работаю, меня интересует субъективное состояние, которое человек рассчитывал получить вместе с целью: что для него должны были означать деньги, статус, признание, диплом или победа. Если внешний результат получен, а ожидаемая внутренняя перемена не произошла, это становится одной из точек для дальнейшего исследования — с каким конкретно переживанием и с каким привычным способом реагировать на успех мы имеем дело.

Мои профессиональные наблюдения. Ко мне обращаются взрослые клиенты не потому, что не смогли добиться желаемого, а как раз после того, как добились, — и обнаружили, что внутренне изменилось значительно меньше, чем они рассчитывали.

Помню клиентку, которая пришла спустя месяц после защиты кандидатской: три года работы, публикации, банкет с коллегами — и полное ощущение, что «ничего не произошло», хотя формально случилось всё, о чём она мечтала последние несколько лет. В такой работе мы исследуем, какое значение человек изначально придавал цели и какую внутреннюю задачу рассчитывал через неё решить.

У части клиентов после такой работы менялась интенсивность эмоциональной реакции на саму тему достижения — и, что важнее, менялось отношение к следующему шагу: не «срочно нужна новая цель, чтобы не чувствовать эту пустоту», а более спокойное отношение к паузе между целями.

Важно подчеркнуть отдельно: ни исследования аффективного прогнозирования, ни теория самосогласованности целей, ни данные о базовых психологических потребностях не изучали и не подтверждали эффективность конкретно метода «Альфа-Контакт». Эти исследования объясняют, почему сама проблема существует и что её поддерживает, — а не то, что тот или иной конкретный метод её устраняет. Формулировки вроде «метод доказанно устраняет эту проблему» не имеют под собой научных оснований, и я стараюсь их избегать в пользу более осторожных: «я исследую с клиентом субъективное значение цели», «по моим наблюдениям, у части клиентов…».

Если значимая цель уже достигнута, но ожидаемого внутреннего изменения не произошло, это может стать запросом для индивидуальной работы. В методе «Альфа-Контакт» задача состоит не в том, чтобы убедить человека радоваться достигнутому или немедленно поставить перед ним новую цель. В центре внимания оказывается субъективное значение результата: что именно человек связывал с его достижением, какое состояние ожидал получить и почему объективное событие не стало внутренне завершённым опытом.

Особенно заметным такой разрыв бывает в творческой деятельности. Картина закончена, книга написана, музыкальное произведение создано, собственный проект состоялся — но вместе с этим не всегда приходит ожидаемое чувство признания, внутренней определённости или права считать себя автором. Для художников, скульпторов, композиторов, поэтов, писателей и авторов творческих медиапроектов я готов рассматривать особые, индивидуально согласованные условия работы. Обсудить такую возможность можно во время первой встречи.

Возможно, вопрос «почему я не радуюсь, хотя получил то, чего хотел?» изначально поставлен слишком узко. Более точный вопрос звучит иначе: что я рассчитывал получить вместе с этой целью — кроме самой цели?

Мы способны поставить перед собой вполне реальную, конкретную внешнюю цель и одновременно, часто не отдавая себе в этом отчёта, приписать её достижению гораздо более широкую психологическую задачу — сделать нас увереннее, ценнее, спокойнее, наконец «достаточными». Первая задача может быть полностью решена. Вторая — остаться нетронутой. В этом разрыве и может возникнуть та тишина, которая наступает вместо ожидаемой радости.

Это не обязательно сбой в психике и не доказательство неблагодарности. Такое переживание может быть связано с ошибкой ожиданий, адаптацией, истощением, особенностями мотивации или более широким снижением способности чувствовать удовольствие. Когда различия между этими вариантами становятся видимыми, с ними можно работать точнее.

© Леонид Ивашко, 2026. «Альфа-Контакт»

P.S. Перед подачей заявки на первичную консультацию рекомендую ознакомиться с двумя материалами о методе «Альфа-Контакт»:
1. «Почему мы иногда реагируем не так, как хотим: весь цикл об „Альфа-Контакте“ простыми словами» — о логике и научной основе подхода.
2. «Альфа-Контакт шаг за шагом: что будет происходить от заявки до завершающей встречи» — о том, как устроена онлайн-работа и что происходит на каждом её этапе.

📩 Подать заявку на первичную онлайн-консультацию

1. Wilson, T. D., & Gilbert, D. T. (2005). Affective Forecasting: Knowing What to Want. Current Directions in Psychological Science, 14(3), 131–134. DOI: 10.1111/j.0963-7214.2005.00355.x

2. Wilson, T. D., Wheatley, T., Meyers, J. M., Gilbert, D. T., & Axsom, D. (2000). Focalism: A source of durability bias in affective forecasting. Journal of Personality and Social Psychology, 78(5), 821–836. DOI: 10.1037/0022-3514.78.5.821

3. Luhmann, M., Hofmann, W., Eid, M., & Lucas, R. E. (2012). Subjective well-being and adaptation to life events: A meta-analysis. Journal of Personality and Social Psychology, 102(3), 592–615. DOI: 10.1037/a0025948

4. Sheldon, K. M., & Lyubomirsky, S. (2012). The challenge of staying happier: Testing the Hedonic Adaptation Prevention model. Personality and Social Psychology Bulletin, 38(5), 670–680. DOI: 10.1177/0146167212436400

5. Sheldon, K. M., & Elliot, A. J. (1999). Goal striving, need satisfaction, and longitudinal well-being: The self-concordance model. Journal of Personality and Social Psychology, 76(3), 482–497. DOI: 10.1037/0022-3514.76.3.482

6. Ryan, R. M., Duineveld, J. J., Di Domenico, S. I., Ryan, W. S., Steward, B. A., & Bradshaw, E. L. (2022). We know this much is (meta-analytically) true: A meta-review of meta-analytic findings evaluating self-determination theory. Psychological Bulletin, 148(11–12), 813–842. DOI: 10.1037/bul0000385

7. Bradshaw, E. L., Conigrave, J. H., Steward, B. A., Ferber, K. A., Parker, P. D., & Ryan, R. M. (2023). A meta-analysis of the dark side of the American dream: Evidence for the universal wellness costs of prioritizing extrinsic over intrinsic goals. Journal of Personality and Social Psychology, 124(4), 873–899. DOI: 10.1037/pspp00004318. Kahneman, D., & Deaton, A. (2010). High income improves evaluation of life but not emotional well-being. Proceedings of the National Academy of Sciences, 107(38), 16489–16493. DOI: 10.1073/pnas.1011492107

9. Killingsworth, M. A., Kahneman, D., & Mellers, B. (2023). Income and emotional well-being: A conflict resolved. Proceedings of the National Academy of Sciences, 120(10), e2208661120. DOI: 10.1073/pnas.2208661120

10. Higgins, E. T. (1987). Self-discrepancy: A theory relating self and affect. Psychological Review, 94(3), 319–340. DOI: 10.1037/0033-295X.94.3.319

11. Berridge, K. C. (2007). The debate over dopamine's role in reward: the case for incentive salience. Psychopharmacology, 191(3), 391–431. DOI: 10.1007/s00213-006-0578-x

12. Sirois, F. M., & Pychyl, T. A. (2013). Procrastination and the priority of short-term mood regulation: Consequences for future self. Social and Personality Psychology Compass, 7(2), 115–127. DOI: 10.1111/spc3.12011

13. Craske, M. G., Dunn, B. D., Meuret, A. E., Rizvi, S. J., & Taylor, C. T. (2024). Positive affect and reward processing in the treatment of depression, anxiety and trauma. Nature Reviews Psychology, 3(10), 665–685. DOI: 10.1038/s44159-024-00355-4

14. Clance, P. R., & Imes, S. A. (1978). The imposter phenomenon in high achieving women: Dynamics and therapeutic intervention. Psychotherapy: Theory, Research & Practice, 15(3), 241–247. DOI: 10.1037/h0086006

15. Bravata, D. M., Watts, S. A., Keefer, A. L., Madhusudhan, D. K., Taylor, K. T., Clark, D. M., Nelson, R. S., Cokley, K. O., & Hagg, H. K. (2020). Prevalence, predictors, and treatment of impostor syndrome: A systematic review. Journal of General Internal Medicine, 35(4), 1252–1275. DOI: 10.1007/s11606-019-05364-1

16. Runacres, A., & Marshall, Z. A. (2024). Prevalence of anxiety and depression in former elite athletes: a systematic review and meta-analysis. BMJ Open Sport & Exercise Medicine, 10(4), e001867. DOI: 10.1136/bmjsem-2023-001867

17. Feldman, G. C., Joormann, J., & Johnson, S. L. (2008). Responses to positive affect: A self-report measure of rumination and dampening. Cognitive Therapy and Research, 32(4), 507–525. DOI: 10.1007/s10608-006-9083-0

18. Nelis, S., Holmes, E. A., & Raes, F. (2015). Response Styles to Positive Affect and Depression: Concurrent and Prospective Associations in a Community Sample. Cognitive Therapy and Research, 39(4), 480–491. DOI: 10.1007/s10608-015-9671-y

19. Riddell, H., Sedikides, C., Sivaramakrishnan, H., Wan, P., Maltagliati, S., Jackson, B., Thøgersen-Ntoumani, C., Gucciardi, D. F., & Ntoumanis, N. (2026). A meta-analytic review and conceptual model of the antecedents and outcomes of goal adjustment in response to striving difficulties. Nature Human Behaviour, 10(2), 317–332. DOI: 10.1038/s41562-025-02312-4

Обсудить и проголосовать за статью 👉 на сайте B17

💎 Более оперативные заметки, практику терапии и рабочие инструменты я публикую в 👉 Telegram-канале Альфа-Контакт.