Ремонт

Я помню все подъезды домов, в которых жил, а этот не помню. Как он выглядел - Бог его знает! То ли очередной приступ печали был тогда, то ли бухал пуще прежнего, то ли вообще мозгов не было.
Делал я на хате этой съёмной ремонт. Да дальше обдирания обоев дело никак не шло. Да и куда бы ему идти? Просыпаюсь, надеваю сразу же кроссовки, иду на балкон курить. А там и день проходит. Ремонт стоит на месте.
Один лишь старый шифоньер разобрать я пытался раза три, да всё не выходило. Снимал я хату у Ксении Ш. - здесь жила ее мать до своей кончины. Я решил обновить интерьер, чтобы не помереть и самому в старой пыльной хрущевке возле художественного училища.
Шкаф этот давно мозолил глаза - мне нужно было избавиться от вещей по заданию Ксении. Она так и сказала - выкидывай всё.
Позвал своего верного друга Наиля - дай думаю дело вместе сделаем, заодно пивасика раздавим - благое дело!
Наиль обдирает обои, а я разбираю вещи. Силуэт понурова и опухшего ебальничка отражается на лакированной поверхности дверцы шкафа. Ныне хоть и ебальник стал бодрее и свежее, но он еще хранит оттенки тех лет панка и угара.
На подоконнике картина с изображением матери хозяйки хаты. Статная интересная женщина лет 35-ти на картине. Я ее оставил, хоть и было велено от неё избавиться.
Просыпаюсь, а на меня смотрит эта женщина - словно солнышко встречает меня. У меня было какое-то мистическое уважение к этой женщине, было ощущение, что я коснулся чего-то хорошего. Казалось мне, что я делаю доброе дело, так как живу здесь, пишу здесь, делаю ремонт.
Денег нет нихуя… Да и откуда им взяться? Работал бесплатно на всяких хитро сделанных то ли татар, то ли евреев - местные музейные деятели и театралы, да и прочая шелупонь. Нарабатывал опыт в портфолио - так это называется.
И тут попадается в руки сумочка, я открываю ее - а там не меньше ста косарей. А рядом записи с датами, когда и сколько денег было отложено.
Смотрю на деньги, смотрю на Наиля. Повторяю это несколько раз. Недобрая мысль в голове - бабки! Никаких ангелов и демонов на плечах - а лишь мысль о том, что жаль, что не могу взять себе, хоть и могу. Но смотри - бабки!
Наиль смотрит на деньги и говорит - жаль, что не твои. Я пишу Ксении и сообщаю о находке, а она мне списывает за находку месяц жизни в хате бесплатно. Это были первые деньги, что я получил от казанских театралов.
Ремонт был доделан, я прожил пару месяцев в этом месте - встретил там войну, выпил сотню литров пива, написал пару песен. Шифоньер не стал разбирать, а зарубил топором к чёртовой матери. Стены покрасили в белый, выкинули всё лишнее. Ксения решила продать хату, и я переехал в подвал на Баумана.
Будучи в Алматы, я встретил мужа Ксении, который на вопрос о том - почему Ксения отменила меня, сказал мне - это ты тот чел, что жил у старухи?
Не понравилось мне, что женщину с картины, что откладывала методично деньги так обозвали. Да и самодовольный какой-то соевый ебальник мне его тоже не понравился тогда, но я промолчал. Что мне не совсем свойственно. А картину надо было спереть - хорошая картина была, а ремонт - полная хуйня. Больше я его делать не буду ни-ког-да.