«Нет, это не я страдаю, я бы так не смогла» А.А. Ахматова
Эту строку из ахматовского «Реквиема» специалисты знают как классический пример диссоциации в литературе: раздвоение субъекта, связанное с трагической дистанцией между «я» и пережитым. Но одно дело, когда ты разбираешь это на семинаре как литературный приём, и совсем другое - однажды прожить это телом.
Все мои близкие знают, как сильно я люблю Анну Ахматову. Сборник её стихотворений зачитан мной буквально до дыр, многие тексты я помню наизусть. Но при всей этой любви у меня был один жёсткий принцип: я никогда не изучала её биографию.
Если бы меня спросили, какой она была в быту, я бы ответила, что не знаю о ней ничего. Нет, конечно, я знала, что были мужья, был сын, была страшная эпоха. И всё. Дальше я сознательно не шла.
Конечно, я делала это не из-за лени. Именно тексты Ахматовой я хотела читать не как профессионал, а как обыкновенный читатель.
И только теперь, спустя почти четверть века после окончания филфака, я решилась. Поехала в Санкт-Петербург и пришла в Фонтанный дом, в музей-квартиру Ахматовой.
И, если честно, эта поездка у меня внутри всё перевернула.
Во-первых, меня буквально убила обстановка. Одно дело читать стихи о царскосельской музе, о строгом профиле, о поэтической высоте. И совсем другое - вживую увидеть этот давящий коммунальный быт. Эти стены, нищету, постоянное ощущение, что в твою жизнь в любой момент могут войти чужие сапоги.
Во-вторых, факты её реальной жизни оказались настолько страшными, что у меня в голове не укладывалось, как в этом аду можно было писать великие вещи?
И именно там я поняла, что все эти годы была права, когда берегла стихи от биографии. Да, биография нужна, этого я не отрицаю. Но если воспринимать Ахматову через биографические факты, можно не увидеть того, что она выживала за счёт отстранения от собственной реальности.
Мне кажется, она разделила себя на двух разных людей.
Была Анна Андреевна - уставшая, бедная, затравленная женщина, которую пытались контролировать, ломать, унижать, заставить молчать.
И была Ахматова — великая поэтесса, которая смотрела на страдание первой как будто со стороны, из холодной высоты, и писала из этой боли свои стихотворения.
После Фонтанного дома строка «Нет, это не я страдаю, я бы так не смогла» звучит как реальный способ выжить. Наверное, поэтому квартира Ахматовой произвела на меня такое глубокое впечатление. Я пришла туда к великой поэтессе, которую всю жизнь берегла от бытовых подробностей. А вышла с пониманием, что величие Ахматовой ещё и в том, что жизнь пыталась втоптать её в пол, а она всё равно оставила за собой высоту.
И это ведь пример для каждого из нас.
Если вы сейчас проходите через тяжёлый кризис, и вам очень жалко прежнего себя - доброго, умного, доверчивого, безотказного, которого незаслуженно обижали, травили или использовали, - знайте: возможно, вы не сломались. Возможно, ваша защита сработала. Вы временно отстранились, чтобы сберечь свою суть и не дать чужой жестокости зайти в самую глубокую комнату.
Конечно, тяжёлые состояния нельзя романтизировать. Если внутреннее отстранение пугает, мешает жить или становится невыносимым, нужна помощь живого специалиста, а не один красивый пост. Но мне важно сказать другое: не всякое отстранение - предательство себя. Иногда это способ не погибнуть.
И эта новая кожа, которая нарастает после кризиса, часто бывает грубее и прочнее прежней. Она уже не такая нежная, не такая удобная для всех, не такая готовая терпеть. Она хуже пропускает чужие придирки, кривые взгляды, мелкое хамство, попытки снова сделать вас виноватым.
Тот, кто однажды научился отделять себя от чужого безумия, получает очень странную суперсилу - знать, что это неприятно, но это не весь я. Это больно, но это не центр моей личности. Вы можете шуметь у двери, но внутрь я вас больше не пущу.
И если из этого внутреннего убежища однажды получится спокойная, упрямая, независимая жизнь - это тоже победа.