Каждый раз, когда я открываю Articulus для разметки научной статьи перед отправкой в eLIBRARY, я чувствую себя радикальным структуралистом XXI века. Только без парижского блеска.
Популярное
Свежее
Моя лента
Сообщения
Рейтинг
Курс ИИ
Каждый раз, когда я открываю Articulus для разметки научной статьи перед отправкой в eLIBRARY, я чувствую себя радикальным структуралистом XXI века. Только без парижского блеска.
Когда филолог начинает писать скрипты на Python или R, коллеги-гуманитарии иногда смотрят на это как на измену идеалам.
Я продолжаю собирать материалы для будущей книги с рабочим названием «Физический справочник офисных работников». Это галерея знакомых персонажей и явлений, описанных с помощью законов физики. Про квантового коллегу, чья работа обретает определённую форму только под наблюдением, можно прочитать здесь. А про сотрудников с особенно долгим периодом пол…
Бывают книжные эпизоды, которые не дают покоя годами. Например, сцена на бульваре из "Преступления и наказания" Достоевского.
У филологов есть одна профессиональная деформация: даже в моменты сильного раздражения мы продолжаем анализировать дискурс. Обычный человек злится и говорит что-нибудь короткое, выразительное и не предназначенное для научной публикации. Филолог злится, а потом вдруг замечает: какая интересная синтаксическая компрессия, как резко сузилось поле метаф…
В романе Томаса Манна "Волшебная гора" есть интересная деталь: пациенты туберкулёзного санатория измеряют температуру четыре раза в день по семь минут. В это время человек лежит, молчит, держит градусник, ждёт, пока ртуть остановится. Скукота.
Эту строку из ахматовского «Реквиема» специалисты знают как классический пример диссоциации в литературе: раздвоение субъекта, связанное с трагической дистанцией между «я» и пережитым. Но одно дело, когда ты разбираешь это на семинаре как литературный приём, и совсем другое - однажды прожить это телом.
У каждого из нас в памяти занозой сидят какие-нибудь визуальные образы из школьных кабинетов. Портреты писателей с суровыми глазами. Таблицы с падежами. Стенды с правилами. И, конечно, лозунги.
У каждого филолога есть коллекция фраз, которые невозможно придумать специально.
В прошлый раз мы говорили о машинах Хемингуэя и Фицджеральда. В начале XX века автомобиль был знаком статуса. Например, жёлтый автомобиль Гэтсби сияет именно так: вызывающе, театрально, как настоящая роскошь. У него не было имени, потому что у дорогого дивана или костюма имени быть не может. Это была просто вещь.
Я уволилась из физического научно-исследовательского института, где четыре года была редакцией научного журнала в одном лице.