Смерть текста: как разметка Articulus продолжает дело структуралистов
Каждый раз, когда я открываю Articulus для разметки научной статьи перед отправкой в eLIBRARY, я чувствую себя радикальным структуралистом XXI века. Только без парижского блеска.
Структуралисты учили смотреть на текст как на систему отношений, где важным является место элемента внутри структуры: как работает заглавие, как организован сюжет, каким образом повторяется мотив, какая оппозиция держит целое. Соссюр, Якобсон, Барт, Лотман по-разному, но очень настойчиво приучали нас к мысли, что за кажущейся живостью всегда есть организация.
Для Articulus ты берешь научную статью — по филологии, физике, математике, педагогике, чему угодно — и начинаешь насаживать ее на жёсткий каркас тегов. Здесь у нас <author>, здесь <abstract>, здесь <keywords>, здесь <references>. То, что для автора было ходом мысли, для системы становится набором правильно размеченных полей. И уже кажется, что текст умирает как непрерывное человеческое высказывание.
Дело в том, что для поискового робота РИНЦ статья существует как комбинация корректно оформленных элементов. Машине не нужны ни настроение, ни стиль, ни интонация. Ей нужен тег, закрытый там, где нужно.
Но я как филолог хочу защищать текст как живой организм, в котором всё связано со всем: интонация и порядок аргументов, отступления, авторская манера и так далее.
А мой внутренний технический редактор спокойно говорит: замечательно, но сначала заполним abstract, проверим список литературы и убедимся, что машина вообще увидит этот организм.
Ещё сто лет назад Цинциннат Ц., главный герой романа Набокова "Приглашение на казнь", был осуждён за страшный грех - "гносеологическую гнусность" (непрозрачность для окружающих, наличие скрытого внутреннего мира). Люди в набоковском мире не были похожи на живых людей, а больше напоминали функции в плохо написанном сценарии. Директор тюрьмы, родственники, гости — каждый выполняет предписанную роль, где всё уже заранее размечено и каталогизировано. Цинциннат не совпадает с этой разметкой. В нём есть внутренняя глубина, которая не помещается в готовые поля. Он пытается выразить себя, но сталкивается с миром-шаблоном, где индивидуальная сложность постоянно подменяется удобной схемой.
Конечно, Articulus — не набоковская тюрьма, а XML-разметка — не казнь. Но аналогия все равно работает. Разметка — это всегда компромисс между живым текстом и системой, которая хочет его распознать. Чтобы статья попала в цифровой оборот, её нужно немного упростить, разложить, назвать, классифицировать, вписать в поля. Она должна отказаться от части своей текучести, чтобы стать видимой.
А структуралисты передают нам привет из XX века. Они ведь говорили: текст живёт не только в авторском вдохновении, но и в отношениях, кодах, правилах, повторяемых формах. Просто в XXI веке эти формы стали буквальными. Мы больше не интерпретируем структуру, а прописываем её руками.
На самом деле это и есть настоящая забота об авторах, поскольку плохо размеченный текст в цифровой среде невидим. Его можно написать, вычитать, отредактировать, сверстать, но если он не прошёл через нужные поля, поисковые системы будут смотреть сквозь него, как чиновник сквозь человека без правильной бумаги.
Поэтому для меня разметка в Articulus — это ритуал цифровой легализации текста. Я временно превращаю статью в схему, чтобы она могла дальше жить как знание: находиться в базах, индексироваться, цитироваться, попадать к читателю. Я убиваю в тексте немного магии, чтобы подарить ему информационную видимость. И, может быть, это не совсем смерть текста, а его тяжёлое, бюрократическое, XML-оформленное перерождение.