«Мы живём в вымышленном мире 13-летних мальчишек»
ИТ-предприниматели перестраивают современность по лекалам любимых научно-фантастических книг, не понимая, что их авторы не желали такого будущего, считает писатель и журналист The Atlantic Галь Бекерман.
После прочтения книги историка и публициста Джилл Лепор «Расцвет и закат искусственного государства» (The Rise and Fall of the Artificial State) Галь Бакерман решил: если когда-нибудь раздобудет машину времени — отправится в конец 1970-х или начало 1980-х, посетит комнаты нынешних «титанов» Кремниевой долины Илона Маска, Питера Тиля и Сэма Альтмана и «конфискует» у них все научно-фантастические книги.
В детстве будущие миллиардеры запоем читали о роботах-убийцах и марсианских колониях, но так и не поняли, что это были истории-предостережения об общественных вызовах той эпохи, а не просто рассказы о «крутых» роботах, убеждён автор. Те мальчики давно выросли и превратились в «безжалостных» предпринимателей, но прежнее очарование поверхностной интерпретации не только не исчезло — оно повлияло на их устремления.
В Кремниевой долине научная фантастика — не проходное или лёгкое развлечение. Её не читают как литературный текст или сборник поучительных историй. Напротив, к ней относятся как к технической документации, набору инструкций.
То, к чему устремились магнаты Кремниевой долины (отказ от телесности, конечности жизни и от хаоса, вызванного другими людьми, в пользу бесконечности звёзд и самопрограммируемых машин), на самом деле — «кошмар, ложное спасение», и в той самой научной фантастике это наглядно показано, считает журналист.
Сюжеты sci-fi-историй коренились в историческом контексте середины 20 века — в «эпохе тревог и обещанного взаимоуничтожения». Люди были напуганы недавним Холокостом и зарождением компьютерных технологий, жили в условиях ядерной и космической гонки.
Когда в 1957 году СССР запустил первый в мире искусственный спутник Земли, философ Ханна Арендт восприняла космические амбиции современников как попытку «сбежать» с родной планеты: «Никто в истории человечества никогда не представлял себе Землю как тюрьму».
Авторов научной фантастики волновали вопросы этики новых технологий. Айзек Азимов, например, ещё в разгар Второй мировой войны сформулировал в одном из рассказов «этический кодекс» роботов, в основе которого лежал запрет на причинение вреда человеку и действием, и бездействием.
Но «выросшие мальчики», вместо того чтобы переосмыслить любимые книги с позиции взрослого и обратить внимание на заложенные в них этику и мораль, стали относиться к ним как к объектам культа, пишет Бекерман.
Например, Маск, впервые запуская ракету Falcon Heavy, причём вместе с машиной Tesla на борту, положил внутрь диск с копией оригинальной трилогии «Основание» Азимова, которую прочитал в десять лет. Сюжет начинается с того, что математик Гэри Селдон, предсказавший наступление новых Тёмных веков, пытается сохранить общечеловеческие знания.
Мальчику могло показаться, что Селдон — этакий герой-одиночка, но на самом деле он рано умирает, а его план удаётся реализовать только благодаря поколениям последователей, которые вносили свои изменения в проект.
Когда Маска спрашивали, какое влияние на него оказало «Основание», он «прибегал к самому поверхностному и самовосхваляющему нарративу — об индивидуальном гении и даре предвидения».
Несколько лет спустя предприниматель прочитал «Автостопом по Галактике» Дугласа Адамса, в котором люди пытаются узнать у компьютера ответ на «Главный вопрос жизни, вселенной и вообще». Они ждали 7,5 млн лет, после чего устройство выдало ничего не значащее «42». Тогда они решили построить второй компьютер, который бы помог точнее сформулировать «Окончательный вопрос».
Из этой книги Маск вынес убеждение, что часто правильно сформулировать вопрос сложнее, чем найти на него ответ.
«Но неужели Маск не заметил, как абсурдно, что народ ждал миллионы лет в надежде, что компьютер объяснит им самих себя?», — удивляется Бекерман.
Ещё один фанат научной фантастики Джефф Безос в четвёртом классе по несколько раз пересмотрел все 80 эпизодов «Звёздного пути», а уже взрослым сыграл эпизодическую роль в экранизации «Стартрек: Бесконечность».
К 16 годам предприниматель решил однажды создать туристическую компанию по полётам в космос. Позже он рассказывал, что одна его школьная подруга до сих пор убеждена: он «основал Amazon только для того, чтобы профинансировать создание Blue Origin».
Хотя «Звёздный путь» насквозь пропитан социальной повесткой (в нём рассуждали и о расизме, и об опасностях холодной войны), в юности Безоса больше цепляло другое. Согласно школьной газете, в выпускной речи он говорил, что хочет «построить в космосе отели, парки развлечений, яхты и колонии для 2-3 млн человек», а Землю превратить в огромный национальный парк. Куда при этом делись бы оставшиеся миллиарды, неясно, замечает Бекерман.
Сооснователь PayPal Питер Тиль верил, что фантастические технологии, о которых он читал ребёнком, были будто «обещаны» человечеству, и сокрушался, что технологический прогресс идёт недостаточно стремительно, чтобы создать «колонии на Луне, роботов, летающие машины и города под толщей океана».
В 2009 году 42-летний Тиль дал указание своему венчурному фонду сосредоточиться на «инвестициях в стиле научной фантастики, то есть космосе, роботах, ИИ и биотехе нового поколения».
В рассказе 1955 года «Франшиза» Азимов представляет будущее, в котором компьютер избирает президента США, ставя таким образом крест на демократии в современном понимании. Раньше такие возможности вызывали ужас, а сейчас Сэм Альтман, например, считает, что ИИ-президент — хорошая идея.
«Он будет знать и понимать предпочтения каждого человека на Земле», — вообразил глава OpenAI в разговоре с Джо Роганом в марте 2026 года.
Надежду, что ещё не всё потеряно, автору The Atlantic дал другой поклонник научной фантастики Билл Гейтс, когда опубликовал эссе о потенциальных рисках развития ИИ. «Иронично, что "любитель инноваций" испугался и говорит: "Мы не готовы, мы переступаем черту"», — сказал о себе сооснователь Microsoft в интервью NYT в день публикации.
Если раньше в одной из своих любимых книг «Чужак в чужой стране» Роберта Хайнлайна Гейтс ценил «классные технологии», то сейчас замечает, что писатель обращал внимание ещё и на опасность, с которой связана вера в «неизбежность всего», включая прогресс. По словам самого предпринимателя, это урок, который понимаешь, только повзрослев.