Тёмная романтика: Рубиновый погреб
Часть цикла «Тёмная романтика» на ЯПисатель.рф
Глава 1. Погреб тринадцать Под старым портом тянулись винные туннели, где камень всегда влажный, а воздух пахнет вишней и железом. После смерти бабушки мне достался погреб номер тринадцать, и я решила устраивать ночные дегустации для тех, кто устал от дневной вежливости. В тот вечер свечи отбрасывали длинные тени, когда в дверях появился мужчина в черном пальто. - Мне нужна бутылка без прошлого, - сказал он. Я рассмеялась и поставила на стол редкий купаж «Ноктюрн 1913», о котором ходили легенды. Мужчина представился Адрианом, поднял бокал, вдохнул аромат и осторожно коснулся моей руки. В голове сразу погасло воспоминание о последней ссоре, которая годами жгла изнутри. Я знала, что это невозможно, но пустота была настоящей. - Я краду воспоминания через вино, - произнес он так спокойно, словно говорил о погоде. Должно было стать страшно. Стало жарко, когда он приблизился и шепнул мне на ухо, что опасность иногда честнее безопасности.
Глава 2. Глоток темной вишни Адриан вернулся на следующую ночь, потом еще и еще. Мы договорились работать вместе: люди приходили добровольно, рассказывали, что хотят отпустить, и уходили легче, чем входили. Кто-то оставлял память о предательстве, кто-то - о больном разговоре с матерью, кто-то - о давнем чувстве вины. Ни слез, ни крика, только тишина и медленный стук капель в глубине туннеля. Я видела, как Адриан после каждого сеанса бледнеет, будто чужая боль оседает на его коже темным пеплом. Иногда он просил меня налить воды, и наши пальцы сталкивались у края графина. От этих коротких касаний сердце срывалось в галоп. В ночь, когда погасла половина свечей, мы остались вдвоем среди бочек. Он провел ладонью по моей шее, словно спрашивал разрешения, и я не отступила. Наш поцелуй был быстрым, почти испуганным, но после него вкус темной вишни стал невыносимо сладким.
Глава 3. Тайный договор Правда открылась в архивной комнате, где бабушка хранила старые счета. Между накладными лежал договор с печатью общества Смотрителей вкуса. Адриан был их редким инструментом: раз в сезон он обязан был стирать следы своей работы у всех, кто знал его слишком близко. Иначе общество закрывало погреба, а город терял право на ночные дегустации памяти. - Я не хочу стирать тебя, - сказал он, когда я показала бумагу. - Но если не сделаю этого, у тебя отнимут дело, которое ты спасла. Я впервые увидела, как он боится. Не за себя, за меня. В проходе загудел ветер, свечи наклонились, и туннель стал похож на длинное черное горло. - Если должен забрать, забирай честно, - ответила я. - Но оставь причину, по которой мне захочется жить дальше. Он закрыл глаза, и в этой паузе было больше тревоги, чем в любой угрозе. Читать далее →
Подпишись. Достоевский бы страдал, но подписался