Как понять человека?

Не разбирать на элементы, а идти в слово.

Часто родители жалуются на то, что не понимают детей, а дети не понимают их. На деле оказывается, что у родителей есть привычный способ «понимать» другого - разобрать его на составные части: о, да у него высокий интеллект, вот и врет. Или у него холерический темперамент. Или склонность к тревожности. Кажется, что, перечислив элементы, мы получим картину целого. Но это проблема метода, которую Л.С.Выготский назвал «разложением на элементы». Если разложить воду на водород и кислород, мы не поймем, почему вода тушит огонь. Водород сам горит, кислород поддерживает горение. Свойство целого - тушить огонь - не выводится из свойств частей. Оно лежит в связи между ними, в той структуре, которую они образуют вместе. То же самое с человеком. Если мы хотим понять, почему подросток врет, мы ничего не поймем, перечисляя его психические свойства: интеллект у него высокий, темперамент холерический, сейчас он злится. Из этих «элементов» акт вранья не складывается. Более того, такой путь ведет к путанице: мы начинаем приписывать свойство целого отдельным элементам, искать «ген лживости» или «черту характера», а не видеть живого действия.

Выготский предлагает другой метод: не разложение на элементы, а расчленение на единицу. Единица - это такая часть, которая сохраняет свойства целого. В биологии это клетка: она живая, она уже содержит в себе признаки живого. В речевом мышлении, говорит Выготский, единицей является значение слова. "Значение - оно есть и речь и мышление в одно и то же время".

Что это дает для понимания, например, вранья? А вот что: если мы перестаем копаться в элементах психики и начинаем исследовать само произнесенное слово как акт мысли, фокус меняется радикально. Вместо вопроса «почему он врет?», который рискует увести в гадание о мотивах и моральную оценку, мы спрашиваем: какая мысль совершилась в этом слове? Потому что для Выготского мысль не выражается в слове в готовом виде, а именно совершается. Сказанное слово - это не упаковка для заранее готовой мысли. Это и есть событие мышления.Следовательно, если человек произнес «я завтра пойду», он совершил в этих словах какую-то мысль. Ее-то и нужно понять. Даже если это была ложь, это не «пустая речь», а речь, в которой строилась определенная мысль - например, о том, как правильно выстроить ситуацию с собеседником.Как именно исследовать?

Маршрут такой по Выготскому: через объективное значение к субъективному смыслу.Объективное значение - это то, что закреплено в языке. Конструкция «я завтра пойду» может быть обещанием, может быть сообщением о намерении, может быть прогнозом. Это наша опора, то, что мы можем предъявить говорящему как факт его речи.Субъективный смысл - это то, что именно здесь и сейчас обобщал человек, какую реальность он строил в момент говорения.

Пример. Дочь говорит матери: «Я завтра пойду в колледж». На следующий день она прогуливает. Мать говорит: «Ты врала». Но что происходило в момент речи на уровне мысли?Если дочь знала, что не пойдет, и сказала иначе, то в ее речи совершилась не мысль «я пойду», а другая, более сложная мысль - о том, что сейчас необходимо, чтобы мать думала про нее определенным образом (что она хорошая дочь или еще что-то). Слово было использовано как средство управления восприятием. Это вранье. Если же дочь действительно намеревалась пойти, но позже передумала, то в момент речи она совершала мысль «я намерена пойти». Это было подлинное обобщение её внутреннего плана. Последующее изменение плана не делает исходный акт речи ложью. Мать, называя это враньем, задним числом приписывает первой мысли статус, которого в ней не было. Различить эти два случая без анализа значения невозможно. Именно на это и направлен метод Выготского: через прояснение того, какой речевой акт реально был совершен — обещание, намерение, прогноз — мы выходим к тому, как человек мыслил в моменте. И это даёт понимание, а не осуждение. Именно этого не хватает в том самом некачественном диалоге между родителями и детьми: родители спешат назвать ложь ложью, не прояснив, какая мысль реально совершилась в слове.

Учить подростка думать о своих словах — значит не спрашивать «почему ты соврал?», а помогать ему увидеть: вот что ты сказал, вот какое значение это имеет как акт речи, вот какой смысл ты в это вкладывал. И тогда становится возможным разговор не о вине, а о том, как слово связывает тебя с другими. Это и есть практика консультанта по мышлению: не разбирать человека на элементы, а двигаться вслед за живой связью мысли и слова.

Что это дает в жизни:

1. Перестаешь гадать о мотивах — начинаешь слышать. Вместо бесконечного «почему он так сказал? что у него в голове?» ты держишься за то, что реально прозвучало. Слово - некий акт. С него и начинается понимание.

2. Уходишь от осуждения к ясности. Назвать человека лжецом - приговор, после которого диалог закрыт. Спросить «какую мысль ты сейчас совершал этими словами?» — приглашение к разговору. Это не смягчение, а точность: ты различаешь враньё и изменившееся намерение, обещание и прогноз, и человек это различение чувствует.

3. Отношения становятся менее запутанными. Многие конфликты — это столкновение смыслов, скрытых за одними и теми же словами. Один сказал «я пойду» как обещание, другой услышал как ориентировочный план. Прояснение значения снимает этот слой недоразумений без взаимных обвинений.

4. Учишься думать вместе с другим. Когда ты помогаешь человеку развернуть его собственный смысл — через значение его слов — ты не оцениваешь его, а становишься для него инструментом мышления. Это то, чего люди редко получают в обычной жизни, и то, что действительно меняет их отношение к собственным словам.

Таким образом, метод заменяет бесплодное «почему ты такой?» на рабочее «что ты сказал и какая мысль в этом живет?». Первое разрушает контакт, второе строит его.

Какой бы вы задали вопрос подростку, который прогулял в колледж, хотя сказал вчера, что пойдет?