Финансы
Zamwell
612

Стоит ли инвестировать в российскую телемедицину?

О динамике развития телемедицины в мире и драйверах роста молодой телемедицинской отрасли в России.

В закладки

Как начиналось?

США, 1879 год, ночь. Мать не на шутку встревожена кашлем младенца. Она уверена – у её малыша круп. В панике она идет за помощью к бабушке ребенка, та звонит семейному доктору. Врач, удивленный поздним звонком, требует: «Поднесите ребенка к телефону и дайте мне послушать его кашель». Мать и ребенок подчиняются. «Это не круп», - уверенно заявляет доктор. Плохой диагноз не подтвердился - семейство успокаивается и ложится спать.

Так в выпуске еженедельника The Lancet от 29 ноября 1879 года анонимный автор описывал один из первых примеров телемедицины. За год до этого журнал Popular Science Review предлагал использовать телефонную связь для аускультации тонов сердца и легких.

В одной только истории США можно найти десятки примеров такой прото-телемедицины. В годы гражданской войны в Америке воюющие стороны использовали телеграф для передачи информации о раненых. Шестьюдесятью годами позже Seamen's Church Institute стал первой американской организацией, оказывающей медицинскую помощь по радио. В 1950-х была налажена двусторонняя связь по кабельной телевизионной сети между Психиатрическим институтом штата Небраска и Психиатрической больницей Норфолка.

И так до 2000-х, пока интернет и мобильные устройства не изменят ход развития медицины и всего человечества.

Как сейчас (и почему Саудовская Аравия)?

Последние несколько лет и без того динамичный глобальный рынок цифровой медицины рос в среднем на 15-17%.

Источник: Statista

Если верить данным консалтинговой компании Global Market Insights, в 2018 году объем рынка подбирался к рекордным 40 млрд. долларов (в расчетах учитывалось телеконсультирование, телеобучение, телемониторинг и проч.). Тот же источник прогнозирует, что в 2025 году мировой рынок digital-медицины достигнет 130 млрд. долларов, а годовой темп прироста составит 19,2%.

Источник: Global Market Insights

Также, Global Market Insights пророчит США – безусловному лидеру в области дистанционных медицинских услуг – рост национального рынка телемедицины с 19 млрд. долларов в 2018 году до 64 млрд. долларов в 2025-м.

При этом парадоксально, что не американцы – главные телепациенты своих телемедиков. Опросив более 20 000 человек в возрасте от 16 до 64 лет в апреле-мае прошлого года, аналитики Ipsos пришли к выводу, что больше всего дистанционных пациентов среди… жителей Саудовской Аравии. За ней предсказуемо следуют Китай и Индия: в странах с рекордной численностью населения дистанционные консультации действительно могут пользоваться спросом. Но почему Саудовская Аравия вышла в лидеры?

Источник: Ipsos

Дело в том, что еще в 1960-х, озаботившись качеством медицинских услуг, руководство страны начало инвестировать в развитие здравоохранения. За последние шесть десятилетий в Саудовской Аравии вырос уровень первичной медицинской помощи, приватизирована часть больниц, созданы укомплектованные медицинские учреждения, а главное, обеспечена цифровизация всей медицины. По данным ряда исследований, эти меры помогли саудовцам увеличить продолжительность жизни более чем на 25 лет (до 74 лет). Что на три года больше, чем в России.

Как у нас?

По прогнозам инвестиционной компании Zamwell, в ближайшие несколько лет российская телемедицина будет шагать в ногу с общемировой, периодически её обгоняя. Некоторые исследования обещают, что к 2022 году до четверти населения страны будет пользоваться услугами дистанционной медицинской помощи.

За последние 3-5 лет на наших глазах выросли перспективные игроки: маркетплейсы, онлайн-клиники и разработчики специального ПО. По данным справочной системы «СПАРК-Интерфакс», 2015 по 2017 год показатели выручки крупнейших онлайн-клиник и сервисов «DOC+», «ММТ» и «Доктор Рядом» ежегодно удваивались.

В целом, в России обнаруживается богатая почва для роста телемедицины. Во-первых, в стране, увы, не сокращается количество хронических заболеваний. Именно хроническим больным удобно получать медицинскую помощь удалённо: по существующим нормам врач не имеет права ставить диагноз без очного приема, но может контролировать лечение диагностированного заболевания.

Во-вторых, активно формируется российская правовая база дистанционной медицинской помощи. В 2017 году федеральный закон №242-ФЗ и приказ Минздрава № 965н от 30.11.2017 г. ввели телемедицину в правовое поле: сделали законным онлайн-консультирование пациента медицинским персоналом, но разрешили ставить диагноз только на очном приеме. Благодаря приказу Минздрава № 4н от 14 января 2019 медучреждения получили возможность выписывать электронные рецепты. Недавно Министерство обнародовало проект приказа, разрешающего выдавать рецепты на наркотические вещества в электронном виде. Сейчас проект на этапе общественных обсуждений и независимой антикоррупционной экспертизы.

В-третьих, врача узкого профиля зачастую можно найти только в областных клиниках или столичных медицинских центрах. Тут дистанционная медицинская консультация придется как нельзя кстати жителю русской глубинки.

С другой стороны, по статистике сети клиник «Доктор рядом», за последний год большинство обращений поступало не узким специалистам, а врачам общей практики, причем четверть всех запросов - педиатрам. Что логично, ведь маленьким пациентам нужна круглосуточная забота. Очереди в поликлиниках изматывают ребенка и маму, а пятнадцати минут, отведенных на приём, не всегда хватает, чтобы разобраться в проблеме. Дистанционные консультации по удобному родителю графику – очевидный выход из ситуации.

Так стоит ли инвестировать в российскую телемедицину? Отвечаем: инвестируйте на здоровье. Правовая база для дистанционных медицинских услуг медленно, но верно совершенствуется. Телемедицинские технологии неизбежно доберутся до каждого населенного пункта страны. А двузначные темпы роста digital-медицины в мире пророчат всей отрасли большое будущее.

Материал опубликован пользователем.
Нажмите кнопку «Написать», чтобы поделиться мнением или рассказать о своём проекте.

Написать
{ "author_name": "Zamwell", "author_type": "self", "tags": ["\u0442\u0435\u043b\u0435\u043c\u0435\u0434\u0438\u0446\u0438\u043d\u0430"], "comments": 5, "likes": 4, "favorites": 16, "is_advertisement": false, "subsite_label": "finance", "id": 74848, "is_wide": false, "is_ugc": true, "date": "Wed, 10 Jul 2019 21:09:56 +0300", "is_special": false }
0
{ "id": 74848, "author_id": 325116, "diff_limit": 1000, "urls": {"diff":"\/comments\/74848\/get","add":"\/comments\/74848\/add","edit":"\/comments\/edit","remove":"\/admin\/comments\/remove","pin":"\/admin\/comments\/pin","get4edit":"\/comments\/get4edit","complain":"\/comments\/complain","load_more":"\/comments\/loading\/74848"}, "attach_limit": 2, "max_comment_text_length": 5000, "subsite_id": 199119, "last_count_and_date": null }
5 комментариев
Популярные
По порядку
1

Спасибо за статью!

Все же говоря об оценке возможности инвестирования стоит упоминать и о рисках/минусах. В нашей стране это законодательство: так, например, в традиционной оффлайн медицине далеко не все гладко, а телемедицина по сути ещё только начинает свой путь в океане бюрократии. Второй момент (как и в любой отрасли) это оценка самой компании: не смотря на то, что рынок растущий инвестиции предоставляются конкретной компании. Поэтому говоря о Доктор Рядом или Doc+ мы забываем о десятках провалившихся стартапов. Тем самым пользуемся «систематическими ошибками выживших». Третий момент это более глубокая финансовая оценка. Да, выручка растёт, но насколько растут другие показатели? Если это начало «уберизации» медицины, то насколько близка будет к Уберу финансовая модель компаний, собирающихся главенствовать в этой сфере.

Ответить
1

Gosha, вам спасибо за мнение!
Вы правы: риски есть. Некоторые авторы даже писали, что отрасль умирает, едва родившись. С этим мы, конечно, не согласимся. Во-первых, отечественный океан бюрократии причуден донельзя: запрягаем долго, а ехать можем со скоростью hyperloopа, если появится соответствующий общественный запрос.
Во-вторых, действительно ли речь идет об ошибке выжившего? Зачастую в молодой бизнес-отрасли большинство стартапов может проваливаться в первые три года. Хоронить саму отрасль, при этом, рано. Важно учесть, что телемедицина, по сути, - венчур. Главный актив - команда и её опыт. Вот, например, известная компания «Н», зная, что многие телемедицинские стартапы страдают из-за слабой платформы, нанимает сильную IT-команду, вместо того, чтобы все усилия направить на медицинскую часть проекта. И тоже проваливается. Показатель ли это?
Что касается финансовой модели и уберизации, стоит посмотреть на уже зрелую американскую телемедицинскую компанию Teladoc. В процентном соотношении её текущие убытки сокращаются. Net loss per share упал c 10.25 долларов в 2014 году до 1.47 долларов в 2018 году, если верить их годовому отчету.
Но над сравнением моделей телемедицинских проектов с Убером мы еще подумаем, спасибо за идею!

Ответить
0

Стоит ли инвестировать? Ахаха, при том, что отрасль убили в зародыше «регулированием»?

Ответить
0

Aleksei, думаете, уже убили? Может, все не так однозначно? Да, законодатели долго думали над одним определением «телемедицинских технологий» (по сути, их впервые определили только в 2011 году). Но с 2017 года дело все-таки пошло быстрее.
Вот нацпроект «Здравоохранение» задался амбициозной целью снизить смертность от болезней системы кровообращения, а это «хроника» в чистом виде. Дистанционно консультировать больных гипертонией, вовремя (и грамотно!) корректировать лечение, и опять же вовремя выявить необходимость неотложной помощи – чем не инструмент снижения смертности? Другое дело – уметь правильно донести до законодателей важность технологий телемедицины.
Опять же, маячит стратегия социально-экономического развития «Россия-2024». В ней и про онлайн-медицину не забыли упомянуть. Почитайте.
Создание единого цифрового контура здравоохранения на основе ЕГИСЗ тоже намечается. В общем, надежда еще не умерла.

Ответить
0

Взять хотя бы требование к обязательной авторизации через очередную "единую систему". А практически подключиться к этой системе как? А никак.

Ответить
{ "page_type": "article" }

Прямой эфир

[ { "id": 1, "label": "100%×150_Branding_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox_method": "createAdaptive", "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfl" } } }, { "id": 2, "label": "1200х400", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfn" } } }, { "id": 3, "label": "240х200 _ТГБ_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fizc" } } }, { "id": 4, "label": "Article Branding", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "cfovx", "p2": "glug" } } }, { "id": 5, "label": "300x500_desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "ezfk" } } }, { "id": 6, "label": "1180х250_Interpool_баннер над комментариями_Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "ffyh" } } }, { "id": 7, "label": "Article Footer 100%_desktop_mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjxb" } } }, { "id": 8, "label": "Fullscreen Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjoh" } } }, { "id": 9, "label": "Fullscreen Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fjog" } } }, { "id": 10, "disable": true, "label": "Native Partner Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyb" } } }, { "id": 11, "disable": true, "label": "Native Partner Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "clmf", "p2": "fmyc" } } }, { "id": 12, "label": "Кнопка в шапке", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "bscsh", "p2": "fdhx" } } }, { "id": 13, "label": "DM InPage Video PartnerCode", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox_method": "createAdaptive", "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "h", "ps": "bugf", "p2": "flvn" } } }, { "id": 14, "label": "Yandex context video banner", "provider": "yandex", "yandex": { "block_id": "VI-223676-0", "render_to": "inpage_VI-223676-0-1104503429", "adfox_url": "//ads.adfox.ru/228129/getCode?pp=h&ps=bugf&p2=fpjw&puid1=&puid2=&puid3=&puid4=&puid8=&puid9=&puid10=&puid21=&puid22=&puid31=&puid32=&puid33=&fmt=1&dl={REFERER}&pr=" } }, { "id": 15, "label": "Баннер в ленте на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byudx", "p2": "ftjf" } } }, { "id": 16, "label": "Кнопка в шапке мобайл", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "byzqf", "p2": "ftwx" } } }, { "id": 17, "label": "Stratum Desktop", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvb" } } }, { "id": 18, "label": "Stratum Mobile", "provider": "adfox", "adaptive": [ "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "pp": "g", "ps": "bugf", "p2": "fzvc" } } }, { "id": 19, "disable": true, "label": "Тизер на главной", "provider": "adfox", "adaptive": [ "desktop", "tablet", "phone" ], "auto_reload": true, "adfox": { "ownerId": 228129, "params": { "p1": "cbltd", "p2": "gazs" } } } ] { "page_type": "default" }