Они знают, что мы лишние. Создатели AI сами не верят, что у людей есть будущее

Если вы считаете, что вся шумиха по поводу AI удел сугубо параноиков и футурологов из YouTube, хочу вас огорчить.

В Кремниевой долине, среди тех, кто эти нейросети строит, царит довольно мрачный консенсус. Большинство сотрудников AI-индустрии уверены: среднестатистический человек в пролёте. И у них нет ни малейшего понятия, что с этим делать.

Это не какая-то скрытая информация. Гендиректор Anthropic Дарио Амоде публично говорит о «белокровной бойне белых воротничков». В закрытых Signal-чатах топ-менеджеры техногигантов хвастаются, какие должности планируют автоматизировать.

Выпускники колледжей рассылают сотни резюме и не получают ответов. Программисты в курилках шутят, что их заменит Claude Code быстрее, чем они допьют утренний кофе. И это уже не будущее. Это настоящее.

Новые AI-модели оценивают по бенчмаркам, стандартизированным тестам. И всё чаще эти оценки измеряют реальную экономическую пользу. Разработчики прямо целятся в замещение человеческих способностей.

Например, AI Productivity Index смотрит, как модели справляются с работой инвестиционного банкира, управленческого консультанта, юриста и врача. А OpenAI измерила свои модели против 44 профессий: от риелтора до новостного аналитика.

Каковы результаты, можете спросить? Ещё несколько месяцев назад ни одна модель не дотягивала до экспертов-людей. А теперь аж 80% побед над профессионалами.

Один из исследователей OpenAI приводит пример коллеги, которая раньше работала банкиром. Та постоянно шокируется тому, как много её старой работы теперь умеют делать нейросети.

Генеральные директора ускоряют сокращения и замедляют наём. Они просто не хотят оказаться отстающими.

Джек Дорси уволил почти половину сотрудников Block, объяснив это тем, что кодовые агенты Anthropic и OpenAI позволяют «кардинально изменить структуру любой компании». Акции выросли на 25% за вечер.

Иногда увольнения происходят ещё до того, как менеджеры вообще понимают, сможет ли AI заменить эти роли.

Экономист, ранее работавшая в OpenAI, объясняет механику:

Технари тем временем рвутся на высокооплачиваемые AI-должности. Даже если у них есть этические сомнения.

Бывший сотрудник команды безопасности OpenAI говорит:

Основатели стартапа Mechanize, которые поставили себе цель «полную автоматизацию экономики», откровенно заявили:

OpenAI, Anthropic и Google DeepMind создали специальные команды, которые будут измерять и рассказывать об экономических последствиях AI. Все три планируют занять более активную политическую позицию.

Но если присмотреться к тому, что делают эти команды, облегчения не наступает.

Там котлован тревоги, куча хороших идей и очень ограниченные обязательства со стороны компаний, чей бизнес как раз и построен на том разрушении, о котором они предупреждают.

Ещё в 2021 году Сэм Олтмен написал в блоге: в течение десятилетий AI сможет делать почти любую работу. Власть сместится от труда к капиталу.

Его решение было радикальным: облагать налогом активы — землю и акции AI-компаний.

Но когда в OpenAI пришёл опытный лоббист Крис Лихейн, музыка сменилась.

По словам источников, его команда тихо деприоритизировала исследования, которые могли дать неудобные результаты. Про экологию AI. Про гендерный разрыв в использовании ChatGPT. Про долгосрочные экономические прогнозы.

Вместо этого Лихейн сфокусировал месседж компании на конкретных выгодах: новые рабочие места, рост ВВП, инвестиции в дата-центры.

Сам Лихейн объясняет это просто: он хотел, чтобы экономисты занимались «прикладной физикой, а не теоретической». Помогали «информировать разумную политику», а не копались в «нишевой» академической науке.

Этой весной OpenAI выпустила «Индустриальную политику для эпохи интеллекта». Там амбициозный Новый курс для AI-эпохи, чтобы бороться с концентрацией богатства.

Многие идеи действительно радикальны: 32-часовая рабочая неделя, налоги на корпорации и прирост капитала, «публичный фонд благосостояния» с долей в AI-компаниях для всех граждан.

Другие идеи подозрительно удобны для самой OpenAI: ускорение энергосетей и «право на AI» для школ и библиотек.

Но документ абсолютно туманен. Непонятно, как это будет работать. И будет ли OpenAI вообще за это бороться.

На просьбу привести примеры конкретных законопроектов, которые компания поддерживает, представитель OpenAI ответил отказом. Сказали только, что говорили с членами Конгресса.

При этом в 2025 году OpenAI убрала потолок прибыли, который ранее ограничивал доходы инвесторов. Теперь можно зарабатывать без ограничений.

Дарио Амоде из Anthropic провёл прошлый год в медиа-туре, предсказывая, что к 2030 году исчезнет 50% начальных белых воротничков.

Но его долгосрочные тревоги глубже. В огромном эссе он предупредил, что AI создаст «безработный или очень низкооплачиваемый underclass» для людей с «более низкими интеллектуальными способностями».

И эта группа будет только расти.

Амоде честно говорит: под угрозой не только зарплаты, но и сама демократия (да что вы говорите?).

Anthropic опубликовала исследование, которое редко цитируют в пресс-релизах.

Оказалось, что небольшая, но растущая доля пользователей Claude делегирует AI свои самые личные и важные решения. Выбор, о котором они потом жалеют.

Один пользователь сказал Claude: «Ты заставил меня делать глупые вещи».

В другом эксперименте младшие инженеры, которые полагались на AI-агентов для кода, не только не завершали задачи быстрее. Они ещё и хуже понимали свою работу, когда их опрашивали потом.

Рыночные последствия мрачны. В то время как начинающие специалисты конкурируют с AI за рабочие места, они атрофируют собственные навыки, злоупотребляя AI-инструментами.

Парадокс: AI помогает тебе делать работу быстрее, но в итоге ты становишься хуже как специалист. А потом AI тебя заменяет.

А теперь давайте честно.

До недавнего времени все эти разговоры про «людей станет слишком много» касались кого угодно, только не самих оптимизаторов. Ну, уволят с завода, пересядут на такси. Болезненно, но привычно.

Но сейчас AI добрался до тех, кто пишет код. Кто строит финансовые модели. Кто лечит людей и защищает их в судах. И знаете, что изменилось? Внезапно захотели регулирования. Внезапно заговорили про налоги на капитал, 32-часовую неделю и «публичный фонд благосостояния».

Тревога стала реальной ровно в тот момент, когда она постучалась в стеклянные двери офисов в Сан-Франциско. Так вот вопрос, который стоит задать: Почему, когда страдали одни — это была «неизбежность рынка», а когда под угрозой оказались другие — это вдруг стало «общественным выбором»?

AI не создаёт неравенство. Он просто делает его слишком очевидным, чтобы его можно было игнорировать.

Ждет ли нас корпоративный феодализм или мы как всегда "прорвемся"?