Рак поджелудочной железы: почему он десятилетиями считался непобедимым и как препарат Дараксонрасиб изменил представление об этом

В начале июня 2026 года на конгрессе Американского общества клинической онкологии (ASCO) произошло событие, которое многие специалисты назвали историческим. После презентации результатов исследования RASolute 302 зал встал и встретил доклад аплодисментами стоя. Причиной стала не просто новая терапия, а редкий для онкологии результат: экспериментальный препарат daraxonrasib почти вдвое увеличил выживаемость пациентов с метастатическим раком поджелудочной железы по сравнению со стандартной химиотерапией.

Чтобы понять, почему реакция врачей стала столь эмоциональной, необходимо разобраться в трёх вопросах:

Существует распространённое заблуждение, что главная проблема заключается в поздней диагностике. Это лишь часть правды.

Многие виды рака действительно долго не вызывают симптомов. Однако рак поджелудочной железы отличается сочетанием нескольких неблагоприятных факторов, которые делают его особенно смертоносным.

Поджелудочная железа расположена глубоко в брюшной полости. Пока опухоль небольшая, она практически не влияет на работу соседних органов. Поэтому первые симптомы (боль, желтуха, потеря веса, нарушения пищеварения) появляются уже тогда, когда заболевание далеко зашло.

Особенность поджелудочной железы заключается в чрезвычайно богатой сети кровеносных и лимфатических сосудов.

В результате раковые клетки могут начать распространяться по организму ещё тогда, когда сама опухоль кажется относительно небольшой.

Рак поджелудочной железы формирует плотную фиброзную оболочку - десмопластическую строму.

Эта ткань затрудняет проникновение лекарств, препятствует работе иммунных клеток и создает благоприятную среду для роста опухоли.

Даже современные методы лечения долгое время давали лишь ограниченный эффект. Статистика остаётся настолько тяжёлой. По данным Американского онкологического общества, при метастатическом раке поджелудочной пятилетняя выживаемость составляет около 3%.

Почти все исследования рака поджелудочной приводят к одному слову: KRAS.

KRAS относится к семейству белков RAS - молекулярных переключателей, которые управляют ростом и делением клеток.

В норме этот механизм работает очень просто, когда клетка получает сигнал к росту - белок RAS включается. Когда задача выполнена - белок выключается.

Упрощённо это можно представить как кнопку запуска двигателя автомобиля.

При мутации KRAS переключатель ломается: белок остаётся постоянно включённым, и клетка начинает получать непрерывный сигнал на деление и рост.В результате запускается цепочка внутриклеточных сигналов, ведущая к развитию опухоли.

Для протоковой аденокарциномы поджелудочной железы это фундаментальная особенность заболевания. По различным оценкам, мутации KRAS или других представителей семейства RAS присутствуют более чем у 90% пациентов.

В онкологии существовало понятие, что RAS - самая важная мишень, которую невозможно атаковать.

Белок оказался чрезвычайно сложным объектом для разработки лекарств.

Причин несколько:

1) небольшая поверхность для связывания молекул;

2) высокая прочность связывания с естественными лигандами;

3) способность оперативно менять пространственную конфигурацию.

На протяжении десятилетий многие фармацевтические компании пытались создать ингибиторы RAS и терпели неудачу.

Настоящий перелом произошёл в начале 2020-х годов.

Учёные научились создавать препараты, способные воздействовать на отдельные варианты мутантного KRAS.

Это стало доказательством того, что RAS всё-таки можно контролировать, однако большинство первых препаратов были направлены только против отдельных редких мутаций.

Для рака поджелудочной этого оказалось недостаточно.

Daraxonrasib относится к новому поколению препаратов класса RAS(ON)-ингибиторов.

Большинство предыдущих разработок пытались воздействовать на неактивную форму белка.

Daraxonrasib связывается с активной формой RAS, которая поддерживает рост опухоли. .

Препарат не ограничивается одной конкретной мутацией KRAS. Он относится к мультиселективным ингибиторам и способен подавлять широкий спектр RAS-зависимых опухолей.

Фактически разработчики попытались атаковать не отдельную разновидность двигателя опухоли, а сам двигатель.

В исследование III фазы вошли 500 пациентов с метастатической протоковой аденокарциномой поджелудочной железы, у которых заболевание продолжало прогрессировать после предыдущей линии терапии.

Результаты оказались необычно сильными для этой области онкологии.

Снижение риска смерти составило примерно 60%.

Тяжёлые побочные эффекты наблюдались реже, чем на стандартной химиотерапии:

В онкологии редко впечатляют сами цифры выживаемости. Гораздо важнее относительное снижение риска смерти.

Многие препараты, которые впоследствии становятся мировым стандартом лечения, демонстрируют снижение риска смерти на 20-30%.

В исследовании daraxonrasib этот показатель составил около 60%.

Для опухоли, которая десятилетиями считалась одной из самых трудноподдающихся лечению - это переломный момент.

Пока нет. Даже на фоне daraxonrasib речь идёт о метастатическом заболевании.

Медиана выживаемости 13 месяцев - это значительный прогресс, но не излечение.

Однако впервые за многие годы появился препарат, который демонстрирует реальное изменение траектории болезни.

Именно поэтому многие специалисты рассматривают результаты RASolute 302 как начало новой эпохи в лечении рака поджелудочной железы.