Книги как инструмент информационной войны: кто и как формирует наше мнение

Книги в этом процессе не находятся где-то в стороне. Они сами становятся частью борьбы интерпретаций. Через них можно объяснять историю, задавать рамку восприятия страны или политического деятеля, разрушать старые стереотипы или, наоборот, создавать новые. И именно поэтому вопрос «зачем вы это издаете?» сегодня становится намного интереснее обычного разговора о книжном бизнесе.

Марина предлагает смотреть на книги шире и вообще начинать разговор с культуры. В периоды больших потрясений именно литература, кино, поэзия и философия помогают человеку осмыслить происходящее и найти язык для описания того, что в моменте кажется хаосом.

После Первой мировой войны появилось так называемое потерянное поколение. Ремарк, Фицджеральд и другие авторы пытались понять, как жить в мире, который уже никогда не будет прежним. Вторая мировая оставила после себя огромный пласт литературы, поэзии и кино, через который события продолжали осмысливаться десятилетиями.

Сегодня мы находимся внутри другого периода быстрых и тяжелых изменений. По мнению Марины, художественная литература еще будет осмыслять эту эпоху, а нон-фикшн уже сейчас должен фиксировать происходящее, анализировать его и пытаться объяснить, куда мы движемся.

Одна из тем нашего разговора - информационные войны. И здесь важно не сводить их только к новостям, пропаганде или официальным заявлениям.

Марина приводит в пример Голливуд как один из самых удачных инструментов мягкой силы. Через фильмы десятилетиями экспортировались не только сюжеты и герои, но и определенное представление о мире, ценностях, добре и зле.

Книги работают похожим образом. Через выбор темы, автора, фактов и исторической рамки они тоже могут транслировать определенный взгляд на события.

Это не означает, что любая книга - пропаганда. Но практически любой текст существует внутри определенной системы координат, и читателю полезно понимать, какие идеи и интерпретации ему предлагают.

Один из самых интересных вопросов возник вокруг книг авторов, чьи взгляды явно не совпадают с позицией издательства или российского читателя. Например, Fortis Press выпускало книгу Александра Карпа, главы Palantir.

Palantir тесно работает с американскими государственными структурами и оборонным сектором. Логичный вопрос в такой ситуации — зачем российскому издательству вообще давать площадку такому автору?

Ответ Марины довольно простой: чтобы понимать, что у этих людей в голове. Читать человека, с которым ты не согласен, не значит соглашаться с ним.

Наоборот, такие тексты позволяют увидеть его аргументацию, представление о будущем, цели и методы. Иногда это намного полезнее, чем получать информацию о позиции оппонента исключительно через пересказ третьих лиц.

Похожая история произошла с книгой Абрахама Абрамса о противостоянии Северной Кореи и США. Марина признается, что до работы над ней ее собственное представление о Северной Корее было довольно стереотипным.

Был привычный образ закрытой страны, ракет, угроз и постоянного конфликта. Но когда начинаешь изучать историю отношений Северной Кореи и США, причины развития ядерной программы и десятилетия санкционной политики, картина становится намного сложнее.

Это хороший пример того, как работает серьезный нон-фикшн. Он не обязательно заставляет человека полностью поменять позицию, но может разрушить ощущение, что ты уже все понимаешь.

Иногда именно это и есть главный эффект книги - не дать готовый ответ, а заставить пересобрать собственную картину мира.

В нашем разговоре постоянно возвращался один вопрос: если издательство выпускает книгу, означает ли это, что оно разделяет идеи автора? Для Марины ответ очевиден - нет.

Издательство может считать текст важным именно потому, что читателю полезно знать, какие идеи существуют и как они аргументируются. Особенно если речь идет о влиятельных политиках, технологических предпринимателях, военных аналитиках или людях, чьи решения реально влияют на международные процессы.

Поэтому в некоторых книгах Fortis Press появляются предисловия научных редакторов или экспертов. Их задача - дать контекст, объяснить, почему книга вышла и как ее стоит воспринимать.

Еще одна книга издательства посвящена идеям техноэлиты Кремниевой долины. Астрофизик Адам Бекер разбирает заявления Илона Маска, Сэма Альтмана и других людей, которые сегодня фактически формируют популярный образ технологического будущего.

Колонизация Марса, сверхразум, радикальная трансформация человека - все это звучит настолько часто, что постепенно начинает восприниматься почти как неизбежность. Бекер предлагает посмотреть на эти идеи не как на красивую футурологию, а как ученый.

Например, если говорить о колонизации Марса, сразу возникают вопросы радиации, давления, температуры, кислорода, логистики и выживаемости будущей колонии. Когда начинаешь разбирать эти детали, часть громких обещаний выглядит уже совсем иначе.

Но еще интереснее другой вопрос: кто вообще сегодня получает право рассказывать обществу, каким должно быть будущее? Если эту роль берут на себя люди, сосредоточенные почти исключительно на технологиях, эффективности и деньгах, гуманитарная составляющая легко оказывается за скобками.

Мы обсудили и идею ограничения доступа к так называемой деструктивной литературе. Марина относится к таким мерам скептически, потому что запрет часто сам по себе создает интерес.

Особенно хорошо это работает с подростками. Если человеку сказать, что какую-то книгу читать нельзя, она автоматически становится более привлекательной.

История литературы знает много подобных примеров. Запрещенные тексты перепечатывали, передавали друг другу, привозили из других стран, а сам статус запретного произведения только усиливал к нему внимание.

В эпоху интернета этот эффект становится еще заметнее. Убрать книгу с библиотечной полки можно, но сделать так, чтобы человек вообще не смог ее найти, практически невозможно.

В подкасте мы обсуждали и падение числа книжных магазинов. За 2025 год в Москве закрылось 63 магазина из 185, в Петербурге - 16 из 182. Марина предлагает не воспринимать эти цифры как доказательство смерти чтения. Проблема может быть не в книгах, а в том, что традиционная модель книжного магазина перестает работать.

Современные успешные книжные пространства становятся чем-то большим, чем просто полки с литературой. Там появляются кофейни, события, канцелярия, красивые зоны и атмосфера, ради которой люди готовы приходить офлайн. Фактически книжный магазин теперь конкурирует не только с маркетплейсом, но и с другими форматами досуга.

По наблюдениям Марины, проблема сегодня скорее не в количестве чтения, а в качестве литературы, которую выбирают люди. Огромный спрос существует на книги о продуктивности, эффективности и постоянном улучшении себя.

Современный человек все чаще воспринимает себя как проект. Нужно освоить новый навык, выучить язык, разобраться в нейросетях, ходить в спортзал, работать быстрее и постоянно становиться лучше.

На этом фоне книги тоже превращаются в инструмент бесконечного апгрейда. Чтение перестает быть просто способом думать или получать удовольствие и становится еще одной задачей в списке саморазвития.

Наверное, самый очевидный вопрос - есть ли у большой книги шанс в мире TikTok, Reels и коротких роликов. Марина считает, что все зависит от того, произойдет ли совпадение между человеком и текстом.

Для одного такой книгой оказывается Гарри Поттер, для другого - Мураками, Герцен или нон-фикшн по теме, которая внезапно зацепила. Иногда достаточно одного текста, чтобы человек понял, что чтение вообще может быть другим.

Поэтому книга не обязана конкурировать с короткими видео по скорости. У нее просто другая функция. Короткий ролик может привлечь внимание за двадцать секунд. Хорошая книга может изменить то, как человек воспринимает целую тему.

И, возможно, именно поэтому книги остаются частью информационных войн, культурных конфликтов и политических споров. Потому что сильный текст не просто сообщает факт - он предлагает читателю определенный способ понимать мир.

А дальше уже вопрос к самому читателю: принять эту рамку, спорить с ней или пойти искать другие книги, чтобы увидеть картину шире.