Ходовка
Вечер выдался тёплым, хоть и пахло октябрём. Где-то за МКАДом, на пустыре, в боксе с облупленной вывеской «Ремонт ходовой и выпрямим судьбу» горел тусклый свет. Старый магнитофон глушил тишину радиостанцией, где между хрипами шансонье распевал про то, как «нечестно всё вышло, но ведь все мы не святые». На деревянном ящике сидели двое: один в спецовке с закатанными рукавами и чаем в алюминиевой кружке, второй — в пальто, с книгой Достоевского под мышкой, шарфом и сигаретой, которая тлела уже минут десять.
Алексей бросил взгляд на собеседника, хмыкнул, протянул термос и сказал:
- Ты всё про работу спрашиваешь. Мол, любят ли люди работать или просто не знают, как иначе. А ты сам-то знаешь?
Сергей Павлович затянулся, выпустил дым сквозь нос. Пауза.
- Думаю, нет. Уверен только, что большинство не умеет жить без задачи. Как только её не становится — паника. Кто ты без роли? Без повестки? Никто. А быть «никем» у нас страшнее, чем работать до инфаркта. Даже на могилах пишут: «трудился на заводе с шестидесятого по девяносто четвёртый». Это же диагноз.
Алексей усмехнулся, не без горечи:
- Так и говори — страшно. Боятся не пустоты даже, а тишины. У меня батя молчал два дня после пенсии. Потом начал молотком стучать по батарее — лишь бы шум. Я тогда понял: работают не потому что надо, а потому что без этого не знают, кто они. Даже если работа — это хрень и унижение.
Сергей кивнул:
- Труд — не про деятельность. Это социальная маскировка. Удобный способ не встретиться с собой. Можно быть нужным, уставшим, загруженным. А если нет — то кто ты? И зачем?
Алексей встал, прошёлся по бетонному полу, посмотрел на стену с плакатом «не е*и мозг — почини ходовку».
- У меня дядя был. На стройке пахал. Без выходных. Ни пил, ни воровал. На пенсию вышел — через полгода повесился. В записке одно: «Не нужен». Вот и вся философия.
Они замолчали. Музыка сменилась на что-то до боли провинциальное. Что-то про прощай, братву и «не суди». Сергей налил себе чаю, обжёгся, фыркнул. В глазах мелькнуло колючее.
- У меня, кстати, уголовка.
Алексей повернулся:
- В смысле?
- Ну… дело. Возбудили. 159-я. Мошенничество. Говорят, я через фирму со студентами гранты обналичивал. Типа нецелевка, вот это всё. Абсурд. Но самое обидное…
Он замолчал, глядя на тлеющий уголёк сигареты.
- Когда тебя обвиняют в том, чего ты не делал, ты впервые по-настоящему задумываешься о том, что ты действительно делал. И вот там, в памяти, всплывает… не статья, но точно не лекция по этике.
Алексей молча налил чаю, кивнул самому себе:
- Кто-то всегда врёт, Серёг. Вопрос только — себе или другим.
Сергей не ответил. Где-то вдалеке проехала машина, скрипнул гравий. Магнитофон заел, и в воздухе завис голос с хрипотцой:
«И пусть меня судит судья,
А не эти, что прячут глаза за очками...»
Жизнь шла. Или ползла. Или просто — была.
#ветров, #рефлексия, #не_формат
Подписывайтесь на Telegram Юрфирма «Ветров и партнеры».