«Страшнее не остаться без должности, а стать себе неинтересным». Топ-менеджер — о выгорании, которое замечаешь слишком поздно

Сделка закрыта, раунд собран, дистанция преодолена — а через неделю внутри тишина. Не радость и не облегчение, а ощущение, что тебя выключили. Большинство списывает это на усталость и берёт следующую цель, потяжелее.

У моего гостя для этого состояния есть точное слово — «лимб»: «Происходит обнуление по всем фронтам... ты находишься в вакууме и ничего вокруг не существует». Он проходил через него после каждой крупной сделки и каждого ультратрейла. А в конце прошлого года не заметил, как из этой пустоты выросло выгорание.

Юлия Седова — ведущая подкаста «Иными Словами» о ментальном и физическом здоровье, саморазвитии и долголетии. Технологический предприниматель, коуч ICF: работаю с предпринимателями и руководителями. Telegram · Стратегическая сессия

В новом выпуске подкаста «Иными Словами», которым мы открыли второй сезон, я поговорила с Алексеем Романцовым — топ-менеджером (инвестиции и девелопмент), ex-Самолёт & Radius Group. 18 лет в корпоративной недвижимости, позиции C-level, рейтинг Future Market Makers журнала Commercial Real Estate и Топ-1000 российских менеджеров, кандидат экономических наук. В свободное время бегает ультратрейлы по 110 километров. Мы вместе проходили программу «Лидер как коуч», поэтому разговор шёл без парадной версии.

Алексей описывает любую большую сделку одинаково: 90% процесса проходят относительно легко, а последние 10% приходится дожимать через силу. «Последние 10% мало кто может качественно дожимать».

Со спортом то же самое. Свои 110 километров он пробежал со второй попытки. В первый раз сошёл с дистанции — организм не выдержал. Во второй добежал «через волю, через силу, через дикую боль»: последние 20 километров каждый шаг отдавался в мышцах.

А после финиша — и после закрытой сделки — приходит опустошение. Физическое и моральное, и второе, говорит Алексей, страшнее: «Организм, тело, оно как-то за мозгами следует». Длится это от нескольких дней до нескольких месяцев, и легче тому, у кого уже запущен следующий процесс.

Выход из «лимба», по его словам, один: «Ты должен заново пересобрать себя, понять, кто ты, что ты и какая твоя новая цель». Причём цель может быть другого порядка — не ещё одна сделка, а понять, что для тебя вообще значит быть счастливым.

Предпринимателю это состояние знакомо после продажи доли, закрытого раунда или запуска, который готовили год. С клиническим психологом Екатериной Кольбе мы разбирали, почему достижения не приносят счастья и что такое гималайский синдром — история Алексея ложится на это почти дословно.

Мы с Алексеем оба миллениалы, и оба пришли в профессию, когда работать без выходных, а иногда и бесплатно на практике, считалось нормой. Его объяснение того, чем это обернулось:

«Нам вбивали, что нужно работать, чтобы добиваться результата. Но по факту, когда ты двигаешься вперёд, ты глушишь очень многие свои чувства и эмоции... и ты очень поздно замечаешь, что ты не окей».

Проблема в точке невозврата. До неё хватило бы отпуска, практики, записей в блокноте или терапии. После — уже нет: выгоревший сотрудник уходит насовсем или остаётся, но работает кратно хуже.

Сигнал, который пропустил он сам, узнают многие: работа в отпуске. Ему было интересно, он не переключался — «вспышка, вспышку решил, ушёл обратно на отдых». Каждое такое переключение — нагрузка на мозг. А потом возвращаешься из поездки, впечатления смешиваются с рабочими задачами, и уже непонятно, где была реальность.

С Екатериной Ронами мы отдельно говорили о том, почему отдых с работой или слишком адреналиновый отпуск не восстанавливает. Разницу я для себя формулирую так: от усталости помогает отдых, от выгорания нужно восстановление, и это уже другой срок и другая работа.

Если на этом месте вы узнали себя, начните с простого замера. Я сделала бесплатный тест «Выгорание»: 19 вопросов по Копенгагенскому опроснику, результат показывает, где именно уходит ресурс — в личной жизни, в работе или в общении с людьми.

Я спросила, что происходит с качеством решений, когда ты истощён. Ответ короткий: «Качество решений кратно ухудшается. У тебя уходит логика».

Для руководителя и собственника это самая дорогая часть выгорания. Усталость видна по лицу, а ошибочное решение по сделке или найму всплывает через полгода.

Что помогает, Алексей описывает без универсального рецепта: бег, медитация, йога в разных сочетаниях. И пример Уинстона Черчилля, который разгружал голову кладкой кирпича: «Это базовая работа руками, которая переключает твой мозг... Ты просто делаешь А, Б, Ц по алгоритму, и это успокаивает, заземляет».

Под тихим увольнением я имею в виду не тех, кто встал в обед и ушёл. Речь про людей, которые физически на месте, но работают в полсилы. И по моему опыту это чаще миллениалы, а не зумеры.

Цифры подтверждают масштаб. По опросу SuperJob, в 2026 году с тихим увольнением сталкивались 37% российских работодателей против 29% годом раньше. Главной причиной сами работники называют эмоциональное истощение и выгорание (58%), второй — отсутствие перспектив (54%). Данные опроса.

Алексей видит в тихом увольнении прежде всего потерю мотивации и вовлечения: человек перестаёт понимать, как его работа влияет на результат.

С этим состоянием он сталкивался сам и прошёл его иначе: качество не снижал, потому что «это моя ответственность, это моё резюме, это моя репутация», а параллельно искал место, где снова будет интересно. Многим так не получается: трудно честно сказать себе «мне перестало быть интересно», а ипотека и дети не дают сделать ни шаг вперёд, ни шаг назад. Эту развилку я слышу на сессиях постоянно.

Для Алексея ошибка номер один — отсутствие нормальной коммуникации. Сам он раз в месяц-квартал встречался с каждым в команде отдельно, и не в переговорке, а в кофейне или за ужином: «Это не было как типа: я начальник, ты подчинённый».

Ошибка номер два — руководитель не умеет донести задачу: говорит сложно, не называет результат и ждёт, что подчинённые прочитают его мысли. Приём, который Алексей взял у своего ментора: сотрудник пересказывает задачу своими словами, и они сверяются по ожидаемому результату.

Отдельно — его правило трёх раз. Первая ошибка сотрудника: выяснить причину и исправить вместе. Вторая: взять ответственность на себя и разобраться глубже. Третья: честный разговор. Если человек в тихом увольнении, Алексей предлагал договорённость: сотрудник работает в полную силу и ищет новое место, компания его не увольняет и ищет замену, срок два-три месяца. «Это справедливо для обоих».

Фраза, которую я попросила вынести отдельной строкой: «Трудоустройство — это не рабство». Менять работодателя нормально. Но у Алексея есть жёсткое правило: «Если вы приносите мне уже оффер, подписанный другой компанией, то тогда мы уже с вами не разговариваем... это уже, извините, шантаж, на шантаж я не иду». Приходить нужно раньше — когда понял, что больше не хочешь здесь работать, тогда выход можно договорить спокойно.

Мой любимый страх про ИИ: пока пользуемся искусственным, перестаёт работать естественный. У Алексея тот же страх, но с поправкой. Работа с нейросетью, говорит он, заставляет напрягать голову сильнее: «Мне приходится уже раскладывать задачу как для маленького ребёнка... По факту это твой джуниор либо какой-то мидл-сотрудник, и ты должен ему поставить конкретную чёткую задачу».

Проблема начинается там, где результат не проверяют: скопировал переписку, вставил ответ, отправил коллеге. На мой взгляд, это вопрос ответственности, а не ИИ: аккаунт-менеджеры, которые не перепроверяют подрядчика, были задолго до нейросетей.

Для себя лично он кратно ускорил все процессы и сравнивает это с трейлом: цепляешься за бегуна, который быстрее тебя, он протаскивает тебя часть дистанции, и даже вернувшись к своему темпу, ты уже впереди тех, кто бежал рядом.

Последний блок был самым личным. Пока он работал C-level, вопрос о своей роли его не занимал. Сейчас он определяет себя как человека, который умеет «корпоративное предпринимательство»: двигаться внутри корпорации уверенно, меняя правила. Остальное — «в процессе пересборки».

Я спросила, что страшнее: остаться без позиции или понять, что ты сам себе не интересен. Ответ сразу: «Понять, что сам себе не интересен. Если ты остаёшься без позиции, но ты уверен в себе, знаешь, что у тебя есть компетенция, — это работает. Если ты перестаёшь быть себе интересным, ты теряешь себя».

И совет себе десятилетней давности, одной строкой: «Быть более наглым и напористым».

Чем выгорание отличается от усталости?

От усталости помогает отдых. Выгорание требует восстановления — дольше и с участием тела и психики, иногда специалиста.

Какой первый сигнал выгорания пропускают чаще всего?

В опыте Алексея — работа в отпуске. Когда не переключаешься, мозг не восстанавливается, даже если формально ты отдыхаешь.

Что делать руководителю, если сотрудник «тихо увольняется»?

Поговорить, выяснить мотивацию. Если человек готов уйти — договориться о спокойном выходе на два-три месяца, пока он ищет место, а компания — замену.

Стоит ли пересматривать условия, если сотрудник пришёл с оффером?

Алексей считает это шантажом и не пересогласовывает. Разговор об уходе, по его правилу, должен начинаться раньше оффера.

Полный разговор с Алексеем Романцовым в подкасте «Иными Словами»:

→ YouTube

→ VK Видео

→ Telegram Алексея: t.me/alexeyromantsov

→ Смежный эпизод: Екатерина Ронами о зависимости от работы

→ Telegram: telegram.me/yuliasedova

→ Сайт подкаста: inimislovami.ru