Я ведь сам этого хотел. Почему любимая работа начинает раздражать

Воскресенье, восемь вечера. Телефон коротко вздрагивает: рабочий чат. Сообщение ещё не открыто, а внутри уже поднимается глухое «ну что опять?». И почти сразу следом второй голос, тише и ехиднее: «Ты же сам сюда так рвался».

Я ведь сам этого хотел. Почему любимая работа начинает раздражать

Мне кажется, этот второй голос мучает сильнее первого. С раздражением человек кое-как справляется: выдохнул, ответил, убрал телефон. А с мыслью, что тебя бесит дело, которое ты когда-то выбрал сам, иногда наперекор родителям и вопреки деньгам, справиться труднее. Злиться вроде бы не на что. Это ведь твоя работа, ты за неё боролся.

Ко мне с этим приходят люди очень разных профессий, и первая фраза у них удивительно похожа: «Я люблю свою работу, но меня в ней всё бесит». Говорят её обычно виновато, как будто признаются в чём-то неприличном.

Перемена редко бывает резкой. Она видна в мелочах. Отмена встречи радует больше, чем радовала бы сама встреча. Похвала настораживает: не к новому ли поручению? Пустяковая просьба коллеги ощущается как последняя капля. Снаружи всё в порядке, человек справляется, и окружающие часто ничего не замечают. Сам он тоже не сразу понимает, что сдвинулось: отношение к профессии, условия, в которых он работает, или собственный запас сил.

Слово «выгорание» здесь напрашивается, и я не тороплюсь его произносить. Всемирная организация здравоохранения описывает выгорание как результат хронического стресса на работе, с которым не удалось успешно справиться. В него входят истощение, психологическая дистанция или цинизм по отношению к работе и снижение профессиональной эффективности. В Международной классификации болезней 11-го пересмотра это профессиональный феномен, а не болезнь [1]. Раздражение вписывается во второй пункт, но по одному раздражению ничего определить нельзя. Полезнее начать с другого вопроса: почему тяжело стало именно здесь и именно сейчас?

Работа та же, а день другой

Возьмём специалиста, который любит сложные задачи. Когда-то у него было время подумать, попробовать варианты, увидеть результат. Теперь поручения идут без перерыва, сроки сдвигаются, почти готовый проект после очередного согласования возвращается на переделку. Должность называется по-прежнему. А сам рабочий день устроен уже совсем иначе.

В психологии труда для таких ситуаций есть модель требований и ресурсов работы (Job Demands–Resources, JD-R). Требования — то, что отнимает силы: объём задач, нехватка времени, эмоционально тяжёлые контакты. Ресурсы — то, что помогает их выдерживать: поддержка коллег, самостоятельность, понятные приоритеты, нормальные инструменты [2]. Из этой логики видно, почему дело не только в количестве часов. Восемь часов, в которых ты сам решаешь, как действовать, и восемь часов, в которых каждое решение нужно отстаивать, утомляют по-разному.

Метаанализ продольных исследований, где людей наблюдали на протяжении времени, в целом подтвердил эту модель: требования и ресурсы работы связаны с последующим состоянием сотрудников [3]. Меня в нём особенно зацепила одна деталь. Связь, судя по данным, идёт в обе стороны. Высокие рабочие требования связаны с последующим ухудшением самочувствия, а состояние сотрудника, в свою очередь, связано с тем, как он потом воспринимает свою работу и как с ней обходится. Изнутри эти две вещи почти невозможно разделить, и фраза «работа стала хуже» иногда отчасти означает «у меня стало меньше сил, чтобы её выдерживать».

Ещё один результат кажется мне важным именно для тех, кто своё дело любит. В другом метаанализе требования, которые человек воспринимает как вызов (сложная задача, большая ответственность), оказались связаны одновременно и с вовлечённостью, и с выгоранием [4]. Интересный проект может зажигать и выматывать в одно и то же время. Увлечённость, увы, не страхует от последствий перегрузки.

Нередко раздражает даже не само дело, а то, что наросло вокруг него. Я много раз слышал вариации одной и той же истории: «Я люблю учить детей, но ненавижу отчёты». Или: «Мне нравится проектировать, но каждое решение приходится защищать на трёх совещаниях». В таких случаях общая фраза «я разлюбил свою работу» прячет очень важное различие между содержанием профессии и условиями, в которых ею приходится заниматься.

Отдельная история с теми, для кого работа — призвание. Исследователи Стюарт Бандерсон и Джеффри Томпсон изучали смотрителей зоопарков в США и Канаде. Люди с сильным чувством призвания видели в своей работе больше смысла, но чаще были готовы жертвовать ради неё деньгами, личным временем и комфортом и строже спрашивали со своей организации [5]. Авторы назвали глубоко осмысленную работу обоюдоострым мечом. Конечно, это одна профессия, и переносить выводы на всех напрямую нельзя. Но картина узнаваемая.

Поэтому я с осторожностью отношусь к совету «вспомни, ради чего ты это делаешь». Человек обычно прекрасно помнит. Врач помнит, что лечит, учитель помнит, что учит. И как раз поэтому ему трудно признать, что он больше не вытягивает. Он думает о тех, кому нужна его помощь, и о себе вспоминает в последнюю очередь. Напоминание о высоком смысле в этой ситуации только туже затягивает узел.

Когда «хочу» незаметно становится «не имею права остановиться»

Бывает и так: свободное время появилось, а отдохнуть не получается. Срочных дел нет, но рука тянется проверить почту, что-то доделать, убедиться, что без тебя ничего не рухнуло. Отдых начинает требовать оправданий. Особенно у тех, у кого самооценка давно и прочно срослась с рабочими результатами.

Канадский психолог Роберт Валлеран с коллегами различает две формы страсти к любимому занятию. Гармоничная звучит примерно так: «Я люблю это и могу отложить». Навязчивая иначе: «Я люблю это и не могу остановиться». Метаанализ 94 исследований показал, что гармоничная страсть связана в основном с благоприятными переживаниями и результатами. Навязчивая связана одновременно и с энергией, и с негативными эмоциями, и с навязчивым прокручиванием мыслей о своём деле [6]. Это не диагнозы, а психологические понятия. И исследования касались самых разных занятий, не только работы, так что объяснять ими всё рабочее раздражение было бы натяжкой.

Но как инструмент для размышления это различение мне кажется очень точным. Снаружи оба человека выглядят одинаково: задерживаются, берутся за сложное, много вкладывают. Разница внутри. Одному интересно. Другой боится, что пауза сделает его плохим специалистом или подведёт тех, кто на него рассчитывает. В жизни, конечно, оба мотива обычно перемешаны.

Похожую вещь давно описывают исследования рабочей мотивации. Работа из интереса, работа потому, что считаешь её важной, и работа под внутренним или внешним давлением по-разному связаны с благополучием и результативностью [7]. При этом «автономная» мотивация не означает, что работать всегда приятно. Можно делать скучное и трудное, потому что сам считаешь это нужным. И зарплата интересу не противоречит. Вопрос скорее в том, сколько в вашей работе осталось вашего собственного согласия.

Типичная сцена, которую мне описывают: руководитель предлагает ещё один проект. Человек знает, что времени нет. Но стоит ему представить отказ, как поднимается тревога: «Решат, что на меня нельзя положиться». Он соглашается, и неловкость сразу уходит. Цена приходит позже: вечерами за ноутбуком и раздражением на каждое новое обращение. А если за раздражением следует вина, человек нередко пытается её загладить ещё большей готовностью помогать. Круг замыкается. Я бы не стал приписывать такой круг каждому ответственному сотруднику, его стоит проверять на конкретных эпизодах. Но встречается он часто.

Нередко в этот круг вплетается и страх ошибки. Метаанализ исследований перфекционизма показал, что с выгоранием заметнее связана болезненная озабоченность ошибками и чужой оценкой, чем само стремление к высоким стандартам [8]. Мне это кажется обнадёживающим. Значит, задача не в том, чтобы начать работать хуже. Скорее в том, чтобы понять, почему обычная неточность переживается как приговор и почему вполне приличный результат всё ещё не даёт закончить.

И да, бывают вполне реальные причины не отказывать: риск потерять доход, некому передать задачу, от тебя зависят другие люди. Их нельзя сводить к психологии. По одному тому, что человек много работает, невозможно понять, насколько свободен его выбор и какая помощь ему нужна.

Рабочий день, который заканчивается в полночь

Официально работа закончилась в шесть. Но человек режет салат и мысленно спорит с руководителем. Ложится спать и вспоминает, не ошибся ли в расчёте. Утром открывает почту раньше, чем успевает понять, выспался ли он. Вечер вроде бы его, но неприятный разговор занимает в нём больше места, чем ужин с семьёй.

Это повторное прокручивание психологи называют руминацией. От обдумывания задачи она отличается тем, что человек ходит по кругу и почти никуда не приходит. Причём не всякая мысль о работе мешает отдыху. Хорошая идея на прогулке и тридцатый мысленный повтор вчерашнего конфликта — очень разный опыт.

Метаанализ исследований психологического отключения от работы показал: те, кому удаётся мысленно «выйти» из работы в свободное время, в среднем меньше истощены и лучше спят [9]. А немецкий психолог Сабине Зоннентаг описала то, что назвала парадоксом восстановления: чем выше нагрузка, тем нужнее восстановление и тем хуже оно получается [10].

Последовательность тут вполне будничная. Задач много, приходится сидеть вечером. На отдых остаётся меньше, утром всё даётся тяжелее. Чтобы успеть, снова задерживаешься. Иногда к этому добавляются проверки сообщений «на всякий случай». Каждая ненадолго успокаивает и тут же возвращает внимание обратно в работу. Когда мы с клиентами разбираем такие вечера, часто выясняется, что действительно срочного в этих сообщениях почти не было. Проверка была нужна не работе, а тревоге.

Поэтому совет «просто отдохните» звучит красиво, но мало что меняет. Одному нужна договорённость, что после семи вечера он недоступен. Другому — пересмотр сроков, которые изначально были невыполнимы. У третьего свободное время целиком уходит на уход за пожилой мамой, и отсутствие рабочих задач ещё не значит, что он отдыхает.

И ещё один момент, о котором редко говорят. В том же метаанализе отключение от работы было связано с меньшим истощением, но значимой средней связи с рабочей мотивацией не обнаружилось [9]. Отдых возвращает силы, но не обязательно возвращает прежний энтузиазм. Отдохнув, человек иногда яснее видит и то, что ему по-прежнему дорого, и то, с чем он больше мириться не готов. Так что если вы вернулись из отпуска без прежнего огня, это ещё не значит, что отпуск прошёл зря.

Когда дело уже не в работе

Раздражение на работу я всегда стараюсь рассматривать на фоне всей жизни. Иногда сменилось руководство или обязанности выросли без всякого обсуждения. А иногда работа осталась прежней, но изменились здоровье, семья, сами цели. То, ради чего в тридцать охотно сидел до ночи, в сорок пять может обходиться слишком дорого.

Полезно присмотреться к деталям. Интерес к отдельным задачам сохранился? Возвращается ли он, когда можно действовать самостоятельно? Связано ли напряжение с конкретным человеком? Такие наблюдения многое проясняют, хотя поставить или исключить диагноз с их помощью нельзя.

А если радость и интерес пропали не только на работе, а почти везде, объяснять всё рабочими условиями было бы ошибкой. Систематический обзор показал существенные связи выгорания с депрессивными и тревожными симптомами [11]. Большая часть вошедших в него исследований была одномоментной, поэтому они не отвечают на вопрос, что идёт первым, выгорание или депрессия. В каждой конкретной ситуации это нужно оценивать отдельно.

Если стойко нарушен сон, если стало трудно справляться с самыми обычными делами, если появились выраженные телесные жалобы или мысли о том, что жить не хочется, это повод обратиться к врачу, а не ждать, пока «само пройдёт». Если же мысли о нежелании жить становятся настойчивыми, помощь нужна сразу, и здесь уместно звонить на телефон доверия или в экстренные службы. При оценке такого состояния учитывают его длительность и тяжесть, общее здоровье, принимаемые лекарства и жизненные обстоятельства [12]. Списывать всё на нежелание работать или на одну неудачную установку было бы как минимум преждевременно.

Наконец, я не считаю, что целью обязательно должно быть возвращение прежней любви к работе. Иногда человек понимает, что ему нужна другая нагрузка, другая роль или вообще другое занятие. Это не доказывает, что прежний выбор был ошибкой. Жизнь меняется, и место, которое в ней занимает профессия, тоже имеет право меняться.

С чем я работаю и чего не обещаю

Начну с того, что психолог здесь может не всё. В рекомендациях ВОЗ по психическому здоровью на работе меры на уровне организации стоят рядом с индивидуальными, а не после них [13]. Понятные сроки, перераспределение обязанностей, возможность честно обсуждать нагрузку нельзя заменить требованием к человеку спокойнее реагировать на всё подряд. Если условия действительно тяжёлые, я считаю важным говорить об этом прямо, в том числе в кабинете психолога.

Но бывает, что возможности уже есть, а воспользоваться ими не получается. Человек знает, как вежливо отказать, и в нужный момент теряется. Может уйти вовремя и весь вечер чувствует вину. Собирается поговорить с руководителем о нагрузке и откладывает разговор, потому что боится разочаровать. Вот здесь появляется конкретная ситуация, с которой можно работать, не пытаясь объяснить всю жизнь одним словом «выгорание».

Именно с этим звеном я связываю работу в «Альфа-Контакте»: с эмоциональной реакцией, её субъективным смыслом и привычным способом отвечать на похожие ситуации. Мы начинаем с конкретного эпизода. Если трудно назвать руководителю реальный срок, чего человек ждёт в ответ? Если отдых вызывает вину, что для него значит оставить дело до завтра? Эти вопросы помогают найти предмет работы и не назначать заранее единственную причину.

В работе иногда всплывают воспоминания или образы. Я отношусь к ним как к субъективному материалу, а не как к найденной «первопричине». Яркость переживания ничего не говорит о его исторической точности. Систематический обзор экспериментальных исследований показал, что в определённых условиях направленное воображение, внушающие сообщения и другие подобные процедуры могут способствовать формированию ложных убеждений, а иногда и ложных воспоминаний о событиях, которых не было [14]. Поэтому я не объявляю возникший образ разгадкой нынешних трудностей.

Честно скажу и о другом. Исследования, на которые я ссылаюсь в этой статье, помогают понять перегрузку, мотивацию и восстановление. Эффективность «Альфа-Контакта» они не проверяли. Цели работы мы обсуждаем индивидуально, а изменения я предлагаю оценивать по обычной жизни: стало ли легче заговорить о нагрузке, получается ли откладывать несрочное, как человек чувствует себя после попытки отказать. У одних эти изменения заметны довольно быстро, у других уходит больше времени, а кому-то в итоге важнее оказывается не психологическая работа, а разговор с начальством или смена места.

Если хочется начать самостоятельно, возьмите один недавний эпизод раздражения и восстановите его по шагам. Что от вас хотели? Как вы это поняли? Что почувствовали и как ответили? И что было потом: стало ли легче после того, как согласились, и во что это согласие обошлось через неделю? Из такого разбора обычно получается гораздо более определённый вопрос, чем «почему я больше не люблю свою работу».

Вернусь к тому воскресному сообщению. За раздражением на него может стоять обычная усталость. Может стоять реальное нарушение договорённостей. А может страх перестать соответствовать чужим ожиданиям. Если удаётся различить, что именно там, становится возможно думать о следующих шагах без обязанности непременно вернуть прежний энтузиазм. Возможно, вам нужны другие условия. Возможно, помощь с тем переживанием, из-за которого даже доступная пауза даётся так трудно.

Если вы понимаете, что пора ограничить нагрузку, но при попытке остановиться наталкиваетесь на вину, тревогу или страх подвести других, с этим можно прийти ко мне на индивидуальную работу. Мы разберём конкретные ситуации и вместе посмотрим, какая помощь уместна именно вам, с учётом и ваших переживаний, и реальных условий, в которых вы работаете.

© Леонид Ивашко, 2026. «Альфа-Контакт»

P.S. Перед подачей заявки на первичную консультацию рекомендую ознакомиться с двумя материалами о методе «Альфа-Контакт»:
1. «Почему мы иногда реагируем не так, как хотим: весь цикл об „Альфа-Контакте“ простыми словами» — о логике и научной основе подхода.
2. «Альфа-Контакт шаг за шагом: что будет происходить от заявки до завершающей встречи» — о том, как устроена онлайн-работа и что происходит на каждом её этапе.

Я ведь сам этого хотел. Почему любимая работа начинает раздражать

1. World Health Organization. Burn-out an "occupational phenomenon": International Classification of Diseases. 2019. https://www.who.int/standards/classifications/frequently-asked-questions/burn-out-an-occupational-phenomenon

2. Bakker A. B., Demerouti E., Sanz-Vergel A. Job Demands–Resources Theory: Ten Years Later. Annual Review of Organizational Psychology and Organizational Behavior. 2023;10:25–53. DOI: 10.1146/annurev-orgpsych-120920-053933

3. Lesener T., Gusy B., Wolter C. The job demands-resources model: A meta-analytic review of longitudinal studies. Work & Stress. 2019;33(1):76–103. DOI: 10.1080/02678373.2018.1529065

4. Crawford E. R., LePine J. A., Rich B. L. Linking job demands and resources to employee engagement and burnout: A theoretical extension and meta-analytic test. Journal of Applied Psychology. 2010;95(5):834–848. DOI: 10.1037/a0019364

5. Bunderson J. S., Thompson J. A. The Call of the Wild: Zookeepers, Callings, and the Double-edged Sword of Deeply Meaningful Work. Administrative Science Quarterly. 2009;54(1):32–57. DOI: 10.2189/asqu.2009.54.1.32

6. Curran T., Hill A. P., Appleton P. R., Vallerand R. J., Standage M. The psychology of passion: A meta-analytical review of a decade of research on intrapersonal outcomes. Motivation and Emotion. 2015;39(5):631–655. DOI: 10.1007/s11031-015-9503-0

7. Van den Broeck A., Howard J. L., Van Vaerenbergh Y., Leroy H., Gagné M. Beyond intrinsic and extrinsic motivation: A meta-analysis on self-determination theory's multidimensional conceptualization of work motivation. Organizational Psychology Review. 2021;11(3):240–273. DOI: 10.1177/20413866211006173

8. Hill A. P., Curran T. Multidimensional Perfectionism and Burnout: A Meta-Analysis. Personality and Social Psychology Review. 2016;20(3):269–288. DOI: 10.1177/1088868315596286

9. Wendsche J., Lohmann-Haislah A. A Meta-Analysis on Antecedents and Outcomes of Detachment from Work. Frontiers in Psychology. 2017;7:2072. DOI: 10.3389/fpsyg.2016.02072

10. Sonnentag S. The recovery paradox: Portraying the complex interplay between job stressors, lack of recovery, and poor well-being. Research in Organizational Behavior. 2018;38:169–185. DOI: 10.1016/j.riob.2018.11.002

11. Koutsimani P., Montgomery A., Georganta K. The Relationship Between Burnout, Depression, and Anxiety: A Systematic Review and Meta-Analysis. Frontiers in Psychology. 2019;10:284. DOI: 10.3389/fpsyg.2019.00284

12. National Institute for Health and Care Excellence. Depression in adults: treatment and management. NICE guideline NG222. 2022. https://www.nice.org.uk/guidance/ng222/chapter/Recommendations

13. World Health Organization. WHO guidelines on mental health at work. Geneva: World Health Organization; 2022. https://www.who.int/publications/i/item/9789240053052

14. Muschalla B., Schönborn F. Induction of false beliefs and false memories in laboratory studies — A systematic review. Clinical Psychology & Psychotherapy. 2021;28(5):1194–1209. DOI: 10.1002/cpp.2567

Обсудить и проголосовать за статью 👉 на сайте B17

💎 Более оперативные заметки, практику терапии и рабочие инструменты я публикую в 👉 Telegram-канале Альфа-Контакт.