5 причин не внедрять ИИ в HR — пока вы не ответили на эти вопросы. Версия 2. Мнение

5 причин не внедрять ИИ в HR — пока вы не ответили на эти вопросы. Версия 2. Мнение

Пять причин я уже разбирал в предыдущей статье. Она почему-то живёт в разделе «Еда». Хотя не почему-то: Staffico отличился в HoReCa, а там любые разговоры про людей, автоматизацию и красивые технологии довольно быстро проверяются вечерней сменой заведения.

Кому нужны именно пять причин — они здесь: предыдущая статья на VC.ru

Но после публикации осталось ощущение, что список получился даже слишком удобным. Не столь явно про дилемму с рисунка.

Пять пунктов. Прочитал. Согласился с тремя. С двумя поспорил. Закрыл.

А вопрос-то, кажется, чуть неприятнее.

Сейчас вокруг ИИ есть две большие картинки будущего.

В одной в какой-то момент появляется Сверхразум, который делает почти всё лучше человека.

В другой человек никуда особенно не исчезает. Просто опять Адаптируется. Как уже много раз было до этого — паровая машина, электричество, компьютер, интернет.

Куда интереснее не выбрать между этими двумя «религиями», а понять: что любой из этих вариантов означает для нас прямо сейчас?

Не в 2045 году.

В компании на 70 человек. В ресторане. На заводе. В отделе продаж из шести менеджеров.

Потому что с личным ИИ мы уже почти все познакомились.

Кто-то написал письмо. Кто-то сделал презентацию. Кто-то полвечера объяснял нейросети, что на картинке у человека всё-таки должно быть пять пальцев.

И незаметно этот личный опыт начал превращаться в бизнес-убеждения.

«Мне ChatGPT здорово помогает — значит, надо внедрять ИИ в компании».

Или наоборот:

«Пишет какую-то пластмассу. Очередной хайп».

Оба вывода, по-моему, немного поспешные.

Компания всё-таки чуть сложнее одного окна чата.

Минуточку, Каспаров*

Про Deep Blue все всё помнят. Далекий 1997-й, Гарри Каспаров*, машина выиграла.

Пересказывать Википедию не буду.

Мне интереснее, что сам Каспаров потом довольно много думал уже не о проигранной партии, а о том, что человеку делать рядом с машиной, которая в определённом классе задач заведомо сильнее.

У него есть хороший TED на эту тему — кому любопытно, посмотрите. Правда интересно. Его выступление как раз построено вокруг идеи не бояться умных машин, а учиться работать вместе с ними. (ted.com)

Пытаться победить лучший в мире калькулятор в подсчётах — занятие слегка странное.

Ну хорошо. Он посчитает быстрее.

А дальше?

Результат расчёта всё равно попадает к людям. Кто-то должен понять контекст, что-то выбрать, за что-то ответить. Иногда вообще сказать: «всё правильно посчитано, а делать так всё равно не будем».

И Каспаров был, конечно, не последним человеком, которому машина испортила вечер.

В 2016 году случился AlphaGo.

Система DeepMind сыграла с Ли Седолем — одним из сильнейших игроков в го — и выиграла матч 4:1.

Вам может понравиться здесь даже не счёт.

Во второй партии AlphaGo сделала знаменитый 37-й ход. Настолько необычный, что профессионалам сначала трудно было понять его смысл. DeepMind позднее оценивал вероятность такого хода у человека примерно, как 1 к 10 000. Сам Ли Седоль после него говорил, что начал воспринимать AlphaGo уже не просто как вычислительную машину, а как что-то способное на творчество.

А потом стало ещё красивее.

В четвёртой партии уже Ли Седоль сделал свой 78-й ход — тоже примерно один шанс из 10 000. Его потом назвали «божественным». И это оказалась единственная партия матча, которую человек выиграл.

Машина показала человеку ход, которого человек не ждал.

Человек ответил ходом, которого не ждала машина.

Вот эта история мне почему-то интереснее сюжета «кто кого окончательно заменит».

Если машина становится фантастически сильна в интеллекте и переборе вариантов — может быть, ценность человека просто начинает перемещаться куда-то ещё?

И вот тут уже можно спуститься с доски обратно в наш обычный бизнес.

Последние месяцы я много смотрю, как небольшие и средние компании пытаются новую штуку к себе примерить.

Иногда разговор выглядит примерно так:

— Хотим AI-агента в продажах.

Хорошо. Он должен отвечать клиенту или квалифицировать заявку?

А как это происходит сейчас?

Обычно где-то здесь становится интересно.

Потому что у Иванова процесс один. У Петровой немного другой. А у Саши вообще третий — если вы читали предыдущие статьи, Саша у нас человек универсальный. Особенно универсальны знания, которые существуют только у него в голове.

И вдруг обнаруживается, что автоматизировать собирались процесс, который в единственном варианте никто никогда не видел.

Ничего страшного.

Большинство компаний так и росло.

Не для консультанта по цифровой трансформации же они двадцать лет старались.

Продажи шли. Клиенты приходили. Один Excel постепенно превратился в четыре. Потом появилась CRM. Потом Telegram. WhatsApp. Корпоративный портал. А самые важные вещи всё равно периодически заканчиваются фразой:

— Спросите Сашу, он знает (у нас он уже стал мемным персонажем).

И вот поверх этого теперь появляется ИИ.

Очень способный.

Очень быстрый.

И, что особенно удобно, совершенно без собственного мнения о том, что вы ему дали на вход.

Каша? Отлично.

Теперь каша будет готовиться быстрее.

Тоже цифровизация, если подумать.

Но здесь есть ловушка и с другой стороны.

Легко сказать:

«Сначала наведите порядок, потом приходите за ИИ».

Красиво.

И практически бесполезно.

Когда именно компания станет достаточно готова? Когда все процессы описаны?

Когда CRM заполнена на сто процентов?

То есть никогда?

Получается любопытно.

Если сначала требуется построить идеальную компанию, а только после этого экспериментировать с новой технологией, то первыми научатся работать с ней как раз те, кто не стал ждать идеала.

И здесь моя первоначальная уверенность начинает немного шататься.

Может быть, ИИ даже и не надо пока ставить после наведения порядка.

Может быть, в каких-то случаях он и есть хороший способ впервые увидеть собственный бардак, ну или помягче, другую реальность.

Послушать звонки. Собрать переписки. Вытащить наружу то, что раньше существовало только в голове у Саши. Показать, что пять менеджеров отвечают на один и тот же вопрос пятью разными способами.

То есть технология сначала выступает даже не автоматизатором.

Скорее зеркалом.

А зеркалу, как известно, довольно безразлично, нравится нам отражение или нет.

И ещё люди.

На выставках это всё обычно выглядит прекрасно, думаю, вы помните.

Человек рядом с роботом. Оба улыбаются. Иногда робот чуть больше. Иногда он танцует)

Светлое цифровое будущее практически наступило, осталось только забрать пакет участника.

Потом человек возвращается со стенда на работу и слышит:

— Мы внедряем ИИ.

А внутри переводит:

— Понятно. Сейчас будут выяснять, без кого можно обойтись.

И тут это самое слово «Адаптация».

Потому что на уровне больших прогнозов оно звучит почти успокаивающе:

человек адаптируется. Или давайте закрепим некие права, куда ИИ пока нини!

Конечно.

А тогда кто именно защищен или «в домике»?

Саша?

HR?

Бухгалтер, который двадцать лет делает одну операцию и теперь должен помочь описать её системе, способной эту же операцию делать без него?

Адаптация человечества вообще и адаптация конкретного человека в понедельник утром — всё-таки немного разные процессы.

Поэтому чисто технологический ответ здесь у меня уже не складывается.

Можно купить хороший AI. Можно собрать данные. Можно даже навести порядок.

Но если люди воспринимают каждое улучшение производительности как маленькую репетицию собственного увольнения — что именно мы строим?

Более эффективную компанию?

Или очень эффективную систему сопротивления изменениям?

И теперь можно вернуться к тем двум большим вариантам миллиардеров, с которых началось повествование.

Допустим, правы сторонники сверхразума.

Машина действительно становится лучше нас в огромном количестве интеллектуальных задач.

Тогда что останется главным ограничением бизнеса?

Наверное, уже не нехватка информации. Хотя ??

И даже не отсутствие хорошего ответа. Ну допустим.

Есть риск, что узким местом окажемся мы сами: способность договориться, чего вообще хотим, принять решение и потом изменить привычный способ работы.

Можно получить идеальный ответ за три секунды и ещё полгода согласовывать, кто теперь должен что делать.

Очень реальная человеческая картина, посмотрите вокруг.

А если верна вторая гипотеза и человек продолжит адаптироваться рядом с ИИ?

Тогда возникает, мне кажется, ещё более неприятный вопрос.

Может быть, конкурентным преимуществом компании скоро вообще перестанет быть наличие ИИ?

Он будет у всех.

Как Excel.

Как интернет.

Как смартфон.

Тогда преимущество — что?

Скорость, с которой компания умеет менять собственные процессы?

Люди, которые не боятся это делать?

Способность замечать ошибку раньше конкурента?

Или вообще что-то ещё, чего мы сегодня пока не видим?

Возможность купить подписку, согласитесь, проще, чем перестроить организацию.

У меня пока нет хорошего окончательного ответа.

И, пожалуй, впервые за эту статью я этому даже рад.

Есть только рабочее ощущение из собственных экспериментов: когда мы пытаемся автоматизировать что-то настоящее — продажи, подбор, работу с данными, контент, — проблема довольно быстро перестаёт быть вопросом «какая модель лучше».

Она съезжает куда-то в людей, привычки, ответственность и старые процессы.

Причём иногда ИИ действительно помогает этот клубок распутать.

Иногда просто делает его быстрее.

А иногда неожиданно показывает, что проблема вообще была не там, где её искали.

Поэтому здесь мне гораздо интереснее поспорить, чем дать очередной чек-лист.

Что, по-вашему, происходит раньше?

Компания сначала должна разобраться в себе — и только потом отдавать процессы ИИ?

Или эта логика уже устаревает, и именно ИИ поможет компании впервые нормально в себе разобраться?

И ещё один вопрос, пожалуй, более интересный.

Если интеллект действительно становится практически общедоступным товаром, что тогда останется настоящим конкурентным преимуществом человека и компании?

Я пока ставлю на способность меняться.

Но совсем не уверен, что это правильный ответ.

И вот тут возможное поле дискуссий, что скажите?

*****

* Гарри Каспаров включён Минюстом России в реестр иностранных агентов. Росфинмониторинг также включил его в перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму.