Родительский контроль на айфоне обычно собирается из двух разных экранов. В одном приложении родитель смотрит, где ребёнок, в другом — сколько времени ушло на игры. Целиком картина не складывается ни там, ни там, и вечером родитель сводит её сам.
О подростках без морализаторства и шаблонных ответов.
Родительский контроль на айфоне обычно собирается из двух разных экранов. В одном приложении родитель смотрит, где ребёнок, в другом — сколько времени ушло на игры. Целиком картина не складывается ни там, ни там, и вечером родитель сводит её сам.
OpenAI запустила отдельный ChatGPT для тех, кому 13–17: жёсткие фильтры, напоминания о перерывах, «тихие часы» для родителей. Вопросы про подростков и ИИ — что изменилось.
Читать про подростков взрослые сегодня готовы охотнее, чем сами подростки — книги. Что показало исследование «Литрес» и НАФИ и о чём стоит спросить своего ребёнка.
В родительской корзине на маркетплейсе — книга про переходный возраст. В комнате подростка — томик из школьного списка, открытый на тридцатой странице ещё в июне. Читать про подрос…
Истории про подростков сегодня сочинит любой чат-бот. Исследователи из Дании объясняют, зачем подростку домашние рассказы и что ИИ в них не заменит.
Телефон у ребёнка личный, планшет чаще общий. И правила достаются личному: на телефоне родители ставят лимиты и ночной режим, а планшет так и лежит в комнате без единой настройки. Хотя экранное время на нём набирается быстрее. Большой экран, вечер, дом, и вместо пяти минут в дороге выходит час подряд в игре или на YouTube.
iPad редко бывает личным устройством ребёнка. Обычно его покупают взрослые, потом на нём смотрят мультфильмы в дороге, потом он переезжает в детскую и остаётся там вместе с играми, YouTube и парой школьных приложений. Планшет лежит в общей комнате, включается кем угодно, а правила на нём складываются стихийно. Поэтому родительский контроль на iPad…
Родительский контроль обычно представляют списком запретов: что закрыть, что ограничить, во сколько выключить. Но запрет — это уже ответ. Вопрос, с которого всё начинается, звучит проще: на что уходит время, которое ребёнок проводит в телефоне. Обе стороны отвечают на него по ощущениям, и ощущения расходятся.
Разница видна на самом бытовом примере. Семья по воскресеньям ездит к бабушке на блины. Один подросток отвергает эту традицию яростно и назло — и даже когда от него отстают со словами «делай что хочешь», всё равно чувствует себя жертвой дурацкого воспитания. Другой говорит, что договорился с друзьями, спорит, злится, но соглашается: сегодня гуляет,…
Логика была понятной: не хватило баллов на бюджет — идём на платное. Вузы могли увеличивать коммерческий набор прямо по ходу приёмной кампании и зачисляли по мере заключения договоров, так что конкурса там почти не было.
Детские GPS-часы почти всегда умеют слушать, что происходит вокруг ребёнка: родитель отправляет запрос, часы перезванивают. Из-за этой функции на родительских собраниях бывают споры — воспитатели и другие родители боятся, что их разговоры записывают.
«Сколько ты сегодня сидел в телефоне?» «Минут сорок». Оба отвечают честно: ребёнок помнит последний заход, родитель помнит весь вечер. Проверить нечем, цифры нет ни у одной стороны.
В приложении «Где мои дети» такая цифра есть. Родитель открывает статистику и видит, сколько времени телефон был в руках вчера, какие приложения оказались в топе…
В пермском селе Ашап живёт около 1200 человек, и до недавнего времени у его будущего было мало шансов: работы мало, инфраструктуры нет, молодёжь уезжает в города. Изменить это смог один человек — Иван Лиханов, который в детстве каждое лето гостил у бабушки в этом селе, а потом вернулся насовсем и начал тренировать местных детей хоккею бесплатно, св…