Фигура отца, или о чем плачет Талеб в "Антихрупкости"
"Антихрупкость"- это бестселлер в мире успешного успеха. Автора - Нассима Талеба - цитируют все: от президентов до Кремниевой долины. Он в своих работах показывает, как наш мир стабильности хрупок, особенно когда мы стараемся исключить любые риски из своей жизни. Но меня заинтересовало не только ЧТО он пишет, но и КАК - я открываю его тексты и ожидаю услышать голос богатого философа, живущего в достатке, но слышу крик:
"Вы идиоты! Кабинетные крысы! Хрупкоделы, не ставящие шкуру на кон! Пустозвоны!"
От чего же он так кричит? Он заработал миллионы на обвалах рынков, почетный профессор, послал всю мировую академию наук и живет той самой вальяжной жизнью, о которой мечтают все. Но он ведь буквально орет в своем тексте! Или мне кажется? Я хочу поискать ответы.
Чтобы найти их, мы отправимся на его родину - в Ливан начала 70-х.
Рай на земле существовал
В 1920 году после проигрыша Османской империи в первой мировой на берега Ливана пришли французы. За 20 лет они совершили цивилизационный переворот: внедрили швейцарскую банковскую систему, перестроили архитектуру Бейрута по лекалам Парижа, организовали свободу слова и обучение на уровне мировых вузов.
Как пишет сам Талеб:
"Ливан - по крайней мере, в представлении моих предков и в моем собственном - слыл 'раем', где люди разных вер и убеждений мирно сосуществовали... Мы считали себя авангардом человечества, местом, где Восток встречается с Западом".
Представьте этот "золотой час": идеальные +28 , морской бриз в залах родовых поместий, вкусная еда, интересные собеседники, свободно обсуждающие всё от философии до искусства и Кайф (kayf - араб. - восточное искусство замирать и чувствовать вечность).
Талеб вспоминает:
"Мой дед - в ту пору вице-премьер - и его друзья-министры жили в огромных квартирах с высокими потолками, полных слуг и византийских икон... В их лексиконе не было места для понятия 'неопределенность' - во всяком случае, для ее катастрофической разновидности".
Идеальный отец. И его хрупкость
В центре этого мира - отец - Наджиб Талеб. Врач-онколог и эрудит. В его библиотеке тысячи томов: разговоры о медицине плавно перетекали в дискуссии о византийской истории. Наджиб одинаково лечил и министров, и простых плотников, имея любовь и уважение всех слоев общества. Но в 15 лет Нассима по этому раю ударил хаос гражданской войны 1975года. Талеб пишет:
"Я увидел, как 'Рай' внезапно превратился в самый кошмарный ад... Война длилась не 'несколько дней', она затянулась на семнадцать лет".
Когда отец получил пулю в спину от случайного боевика, мир Нассима обрушился: пять языков и иконы не сработали против свинца. Люди продолжали сидеть в кафе под обстрелами, прогнозируя, что все скоро закончится. Эксперты продолжали быть уверены - это ненадолго, прогнозы хорошие. Тогда Талеб вынес свой главный урок: "Единственное, что ты по-настоящему имеешь - это то, что находится у тебя в голове. Всё остальное - хрупко".
Так почему Талеб кричит?
У него был идеальный отец - прекрасный, уважаемый, всеми любимый человек. Каким мог быть его сын? Сын позволил себе то, чего не было у отца - засучить рукава и окунуться в грязь - мир трейдинга, сквернословия, обкладывания всех "булшитом". Его знаменитое высокомерие - это не гордыня богача, это презрение выжившего.
Основная мысль "Антихрупкости" Талеба, на мой взгляд, звучит так: не строй иллюзию, что ты в безопасности, не пытайся прогнозировать, в чем твоя хрупкость (все прогнозы не точны) - строй жизнь, которая не зависит от прогнозов - в малых дозах впускай в жизнь хаос, риски, пугающее и диверсифицируй источник стабильности в своей жизни. Это ответ и отцу, и тем экспертам, которые прогнозировали, что война скоро кончится, а стабильность сильнее происходящего там и тогда - в его 15 лет.
Он смотрит на современных экспертов как на тех самых "умников" из бейрутских гостиных 74-го года, чьи красивые теории рассыпались под первым же залпом артиллерии, а на клерков, уверенных в своей стабильности - как на отца, который продолжал верить, что неуязвим. Для Талеба вежливость в интеллектуальном споре - это роскошь, которую нельзя себе позволить, когда на кону выживание. Он хамит, чтобы выбить почву из-под ног и заставить почувствовать ту самую хрупкость, которую он ощутил в 15лет. Можно ли увидеть в этом след его ПТСР, который он проживает через тексты? Кричит, предупреждая об опасности снова и снова. Его "Антихрупкость" - это не стратегия успеха, это инструкция по выживанию в предстоящем аду. Можно ли расценить его крик как попытку предупредить нас, пока наш собственный рай не оказался слишком хрупким? P.S. его отец прожил с пулей в груди ещё почти 40 лет.
В моем тг больше моих текстов.