Иногда она превращается в дракона

Однажды мой ученик сказал про свою маму: "Иногда она превращается в дракона". Он имел в виду не злость "на ровном месте" и не жестокость. А момент, когда мама перестаёт объяснять, договариваться и уговаривать. Когда голос становится громче, слова - короче, и становится ясно: дальше спорить небезопасно для отношений.

Когда-то, ещё без детей, я думала: так нельзя, бедный ребёнок. Сейчас у меня две дочки. И теперь я тоже иногда бываю мамой-драконом. Обычно этому предшествует длинная цепочка попыток: просьбы, напоминания, ожидание реакции, надежда, что "в этот раз услышат". А потом слова заканчиваются. Это не план и не метод. Это признак того, что для меня это уже “too much”.

Мне это не нравится. После таких моментов часто приходит стыд и тревога: а не причинила ли я вред?

С профессиональной точки зрения здесь важна граница. Насилие - это не сам факт повышенного голоса или резкости. Насилие - это регулярность, потеря контроля и отсутствие восстановления контакта. Когда страх становится способом управления и взрослый не берёт за это ответственность - это разрушает.

В ситуации разового срыва у в целом надёжного взрослого происходит другое: контакт временно теряется, но затем восстанавливается. Ребёнок видит не только силу, но и возвращение, извинение, способность взрослого признать предел.

Дети понимают, что так нельзя обращаться с живым человеком - даже с мамой. Не потому что им это кто-то рационально объяснил, а потому что контакт становится другим: исчезает тепло, появляется напряжение. И это считывается как сбой, а не как норма.

Это не делает срыв "нормой" или "хорошим". Но позволяет говорить о нём честно - без романтизации и без отрицания реальности. Потом я возвращаюсь. Мы миримся, обнимаемся, продолжаем жить. Я не оправдываю такие моменты и не считаю их допустимыми. Но и делать вид, что у живых, старающихся родителей их не бывает, тоже не считаю честным.

Иногда мама - это мама.

А иногда - дракон.

И важно не отсутствие таких моментов, а то, что происходит после.