Указ отменяют за день, закон — никогда. Как Белый дом регулирует ИИ

Главный советник президента США по технологиям объяснил основателям, почему правительство не рисует жёстких границ для ИИ.

Насмотренность 15/100

Майкл Кратсиос — директор Управления научно-технической политики Белого дома и советник президента по технологиям. В первый срок Трампа был техническим директором США, между двумя сроками работал операционным директором в Scale AI. Разговор с ним вёл руководитель госполитики Y Combinator.

Первое, чего обычно не понимают снаружи, — насколько решения распределены (04:54).

Есть министерство здравоохранения и министерство обороны. Министерства технологий нет. Технологические вопросы размазаны по десятку ведомств, у каждого свой интерес: безопасность, торговля, наука.

Пример, который он приводит, запоминается сразу (05:35).

Чтобы разрешить коммерческие дроны, мало правил от авиационного ведомства. Нужно ещё, чтобы были довольны те, кто охраняет ядерное оружие, — и дроны не летали над их объектами.

Свести всех вместе может только одно здание. В Белом доме четыре совета по политике: национальная безопасность, внутренняя политика, экономика — и наука с технологиями, которую возглавляет он (22:22).

Решения поднимаются по лестнице (24:58).

Задача аппарата — чтобы до президента доходило как можно меньше: его время ограничено.

Главный вопрос разговора: как писать правила для отрасли, которая переизобретает себя каждые полгода (10:13)?

Не проводить жёстких красных линий. Они не работают.

Первый его пример — закон ЕС об ИИ. По словам Кратсиоса, Европа годами готовила его и приняла ещё до появления ChatGPT, и теперь все большие языковые модели живут по правилу, написанному до того, как они вообще появились (10:20).

Проект закона Еврокомиссия внесла в апреле 2021 года. ChatGPT вышел 30 ноября 2022-го. Политическое соглашение по закону достигнуто в декабре 2023-го, в силу он вступил 2 августа 2024-го.

Больше того: отдельную главу про универсальные модели вроде GPT в исходном проекте не предусматривали. Её дописали во время переговоров — именно из-за ChatGPT. Правила для больших моделей действуют с августа 2025-го.

Мысль Кратсиоса о том, что жёсткие рамки плохо стареют, от этого не рушится. Но пример выбран неверный.

Второй пример — из собственной страны (11:03). Администрация Байдена установила жёсткий порог по вычислениям: превысил — обязан отчитываться перед правительством.

Такие пороги, по его словам, со временем перестают что-либо значить. А главная проблема в другом (11:29).

Если государство провело линию, передвинуть её потом очень трудно.

Отсюда понятно, почему американская политика в ИИ так часто делается указами президента, а не законами.

Кратсиос называет это прямо (34:40).

Для отрасли, которая меняется каждые полгода, это преимущество: ошибку можно откатить. Для бизнеса, который планирует на годы, — наоборот, источник неопределённости.

От Конгресса администрация при этом ждёт двух законов (35:17).

Позиция по второму пункту у него одна, но твёрдая (36:50). Если модель выдаёт Микки-Мауса — так нельзя: выдавать Микки-Мауса имеет право только Disney.

Всё остальное — лицензирование, доли авторам — он предлагает отдать рынку и не спешить с законами (37:42).

Самая полезная рамка разговора — деление технологий на два типа (19:03).

Рождённые свободными — это технологии, для которых правил пока нет. Интернет в начале. В них можно строить что угодно.

Такие технологии надо беречь. Вводить туда новые правила — только очень осторожно.

Рождённые в неволе — те, что можно построить, но нельзя вывести на рынок без разрешения государства.

Пример — снова дроны (19:41). Можно собрать отличный дрон и отличный софт, который связывает продавца с покупателем. Но законно закрыть сделку и поднять дрон в воздух без отдельного разрешения авиационного ведомства нельзя.

Для таких технологий работа администрации — искать и убирать барьеры.

Второй пример — сверхзвуковые пассажирские самолёты (20:10). Кратсиос называет их самым наглядным примером технологического застоя: Конкорд летал давно, а сегодня летают медленнее.

Чтобы Boom Supersonic мог работать, правило пришлось переписать с ограничения по скорости на ограничение по шуму (20:30).

Эту историю мы подробно разбирали в тексте про доклад основателя Boom Блейка Шолла.

Разговор проходил в неделю, когда по Кремниевой долине ходил слух: Белый дом готовит указ, который ограничит открытые модели (05:54).

Y Combinator помог собрать письмо против этого, крупные компании подписали своё.

Кратсиос отвечает ссылкой на американский план действий по ИИ, выпущенный в июле 2025-го. Он соавтор этого документа (07:20).

Первое, что сказано в первой главе плана, — поддержка открытого кода. Лидерство в ИИ возможно только при сильной экосистеме и закрытых, и открытых моделей (07:38).

Дальше он говорит о рисках, и здесь звучит фраза, которую без контекста не понять (12:01). Главный риск сегодня — киберугроза, которую показал «момент Mythos», и анализ, который пришлось провести лабораториям перед выпуском Fable.

12 июня 2026 года Anthropic выпустила две модели. Claude Fable 5 — для всех, с защитой, которая перенаправляет опасные запросы на более слабые модели. Claude Mythos 5 — с меньшими ограничениями, для узкого круга специалистов по киберзащите и операторов инфраструктуры.

Через три дня правительство США потребовало снять обе модели, сославшись на национальную безопасность и полномочия экспортного контроля. Министерство торговли обязало прекратить доступ для всех иностранных граждан. Поводом стали сообщения о взломе защиты, превращающем модели в инструмент для кибератак.

В начале июля ограничения сняли, и Anthropic вернула доступ пользователям по всему миру.

Суть риска Кратсиос формулирует точно (12:22).

Модель, которая умеет навредить, — это та же самая модель, которая умеет защитить существующую систему.

Биологический риск он считает переоценённым (12:46): о нём кричали в 2021–2022 годах, а проблемой он не был уже три года. Но инфраструктуру для проверки моделей, выходящих за передний край, строить всё равно нужно.

Ведущий замечает, что технологическая политика в Вашингтоне иногда напоминает «Шоу Трумана» с Google, Apple, Facebook и Amazon в главных ролях (13:42).

Пару недель до этого Y Combinator вместе с другими компаниями создал отраслевую ассоциацию малого технологического бизнеса.

Ответ Кратсиоса опирается на единый стандарт (15:11).

Разрозненные правила — это ров, который крупные компании получают бесплатно.

На вопрос про стоимость соблюдения требований он отвечает жёстко (18:34): вряд ли в истории была администрация, сильнее настроенная сокращать регулирование. Процесс ведёт глава административно-бюджетного управления Расс Воут, у которого это дело жизни.

И отдельно — про то, как Вашингтон видит ИИ иначе, чем зал (08:43). Для политиков это не отдельная тема, а клубок: рабочие места, медицина, производительность и отношение людей к дата-центрам.

Американцы не любят дата-центры, в опросах они выглядят ужасно. А все в этом зале знают, что вычислений нужно как можно больше (09:32).

За неделю до разговора Кратсиос выпустил доклад президенту «Наука: новый золотой век» (26:32). История у него давняя.

В 1945 году Рузвельт спросил своего научного советника Ванневара Буша, как стране строить науку после войны. Ответом стал доклад «Наука — бесконечный рубеж» (26:46).

Главная мысль Буша: государство должно финансировать ранние фундаментальные исследования, потому что у частного сектора нет на это стимула. По этой схеме США жили семьдесят лет.

Но картина с тех пор перевернулась (27:54).

Появились новые участники: стартапы и исследовательские организации вне университетов. Поэтому администрация считает, что всю систему надо пересобрать.

Центральная ставка доклада (29:36): ИИ меняет сам способ научных открытий. Химики, материаловеды, фармацевты уже работают иначе, и государство, которое тратит на исследования почти 200 млрд долларов в год, обязано это учитывать.

Конкретика из приложенной к докладу бюджетной записки (29:58):

Задача государства — формировать площадку, а не направлять открытия (30:21).

Что он хотел бы, чтобы построили сами молодые основатели, — автономные облачные лаборатории (30:52). Гипотеза, эксперимент, результат, новая гипотеза — по кругу, без человека. Для этого ещё нужно довести робототехнику и софт, который сам придумывает следующую гипотезу.

На вопрос, какая технология через пять лет будет волновать Вашингтон так же, как сейчас ИИ, он отвечает сразу: квантовые вычисления (31:49).

Параллель он проводит личную (32:09). В 2017–2018 годах, будучи техническим директором США, он бегал по Западному крылу и убеждал всех, что ИИ — это важно. Журналисты писали о госполитике в ИИ раз в пару месяцев.

В феврале 2019-го Трамп подписал первый в истории США указ, делающий ИИ приоритетом, — первую национальную стратегию в этой области (32:33). Через три-четыре года вышел ChatGPT.

С квантовыми технологиями сейчас происходит тот же момент (33:36).

Президент уже подписал указ о квантовой информатике. Министерству энергетики поставлена цель — построить научно значимый квантовый компьютер к 2028 году (33:43).

Закончил он советом, который обычно не звучит на сцене стартап-конференций (38:12): поработайте в государстве хотя бы раз. Это бывает рутинно, бюрократично и больно — но более сильного влияния на страну нет нигде.