Она пришла на собеседование в Apple с книгами из библиотеки под мышкой

Сьюзан Кэр не умела программировать и ничего не знала о компьютерах. Через год её рисунки стояли на экране у каждого владельца Macintosh, а один из них до сих пор лежит у вас на клавиатуре.

Насмотренность 14/100

Сьюзан Кэр — художник, нарисовавший интерфейс первого Macintosh: иконки, шрифты, курсоры. Потом работала в NeXT, Microsoft, Facebook, Pinterest, сейчас в Niantic.

До Apple она сваривала в гараже кабана в натуральную величину для музея в Арканзасе.

Думала, что живёт мечтой. Но ей было как то одиноко, и ей захотелось работать с командой.

Школьный друг Энди Херцфельд писал системный софт в Apple. Он знал, что она делала школьный ежегодник и любит рисовать, и позвал её на собеседование — нужны были мелкие символы и шрифты.

Её квалификация на тот момент выглядела так:

Она пошла в библиотеку Пало-Альто, набрала книг по типографике и каталогов шрифтов и принесла их на собеседование под мышкой — чтобы выглядеть как человек, который понимает, о чём говорит.

О шрифтах её не спросили вообще ничего.

Херцфельд заранее предложил принести примеры растровой графики, нарисованные на миллиметровке, но не сказал, что именно рисовать. Она нарисовала что придумалось, включая визуальные каламбуры.

Часть этих случайных набросков потом повлияла на то, что оказалось в системе.

Блокнот за два с половиной доллара, купленный в магазине для художников в Пало-Альто, сейчас в постоянной коллекции Музея современного искусства в Нью-Йорке.

Храните свои черновики.

Задача группы формулировалась без иронии: сделать компьютер, которым сможет пользоваться кто угодно.

Отсюда два требования: чтобы было понятно без инструкции и чтобы было дружелюбно.

Про ограничения у неё есть отдельная формулировка (07:23).

Творить можно в любых ограничениях. Важно понять, каковы они, и обрадоваться им, а не расстраиваться, что у вас нет тысячи цветов.

Первый шрифт, который она сделала, — Chicago. На экране всё выглядело зазубренным, и она решила, что будет опрятнее, если оставить только горизонтали, вертикали и диагонали под 45 градусов.

Про строчную «x» в этом шрифте она морщится до сих пор.

Отдельной удачей она считает пропорциональные шрифты: до этого на экранах «М» была сплющена, а «I» растянута.

Первый iPod тоже использовал Chicago.

Шрифты они с Херцфельдом называли по городкам на пригородной ветке возле их школы под Филадельфией. Стив Джобс зашёл в конце дня, как обычно обходя группу, и сказал: названия городов — нормально, но пусть это будут города мирового уровня.

Так Paoli и Rosemont стали Нью-Йорком и Женевой.

Главное правило она берёт из книги Скотта Макклауда о комиксах.

Лицо с множеством деталей выглядит как кто-то другой. Упрощённое лицо позволяет каждому увидеть в нём себя.

Отсюда её принцип для иконок: одна-две говорящие детали и ничего лишнего сверху.

Пример она приводит бытовой. Простой рисунок карандаша обозначает «писать» лучше, чем хромированная ручка с бликом: ручка красивая, но очень конкретная, и пишут такой не все.

Сравнение — с дорожными знаками. На знаке «дети» нарисованы два силуэта, держащиеся за руки. Технически ничто не мешало дать им клетчатые ранцы и шнурки, но это отняло бы у знака мгновенное узнавание.

Дальше она разбирает собственные ошибки, и это лучшая часть доклада.

Иконку принтера она нарисовала с бумагой, у которой по краям дырочки под звёздочки протяжки. У тогдашнего принтера они действительно были.

Общее правило отсюда - не рисовать в иконке конкретный продукт. Трёхдюймовая дискета для «сохранить» состарилась ровно так же.

Лучше метафора и ровно столько деталей, сколько нужно.

Ей сказали: на маловероятный случай, если с «Макинтошем» что-то пойдёт не так, нужна грустная версия заставки.

Она сделала машинку с похмельным видом. Позволила себе вольность именно потому, что этого никто не увидит — так ей объяснили.

Затем понадобилась картинка для полного отказа системы. Которую, разумеется, тоже никто никогда не увидит.

Она нарисовала бомбу — круглую, мультяшную, как из старых мультфильмов.

Увидели её многие.

Однажды в группу передали звонок с ресепшена. Женщина дозвонилась до Apple и просила соединить с кем-нибудь из разработчиков.

Она смотрела на бомбу на экране и хотела знать, не взорвётся ли её компьютер.

Вывод, который Кэр делает из этой истории, короткий: побольше итераций.

Про сами итерации у неё есть цифра из другой области. Портреты знакомых она рисовала прямо с натуры, сеткой 32 на 32, потому что вставить фотографию тогда было нельзя.

Для клавиатурных сокращений в меню собирались ставить яблоко — рядом с меню, которое так и называлось.

Джобс снова зашёл в конце дня и сказал, что так нельзя. Он назвал это яблочной фермой.

Ей объяснили, что клавиша называется «команда» или «функция». Слово «команда» показалось ей грубоватым, десять заповедей — плоской шуткой.

И она снова пошла в библиотеку.

В одной из книг нашёлся символ, подписанный как обозначение достопримечательности. Дальше — её рассуждение.

Знак стоит на клавиатурах до сих пор. Но сама она считает это не вполне удачей.

Он абстрактный. А абстрактное запоминается хуже, чем метафора, которая подпирает смысл.

Спустя годы она прилетела в Швецию и обрадовалась, увидев свой знак на указателях: там он означает, что рядом достопримечательность.

Кто-то из шведов рассказал ей, что символ на указателях происходит от замка Боргхольм XIII века: с высоты руины выглядят как квадрат с четырьмя угловыми башнями.

Ей понравилось, что знак всё-таки оказался чем-то — пусть и задним числом.

Сама Кэр к этому относится спокойно. Изучая историю искусства, привыкаешь, что нового под солнцем немного: люди рисуют маленькие символы очень давно.

В докладе она показывает растровые шрифты, вырезанные в камне за двести лет до того, как в Apple сели делать пропорциональные шрифты.

Херцфельд написал ей редактор иконок, и рисовать на миллиметровке стало не нужно.

Инструментов в редакторе не было никаких. Можно было только переключать точки.

Зато на экране одновременно виднелось сильно увеличенное изображение и то, как иконка выглядит в реальном размере. А ещё он сам генерировал шестнадцатеричный код, который она вставляла и сразу видела результат.

Ни двадцати шагов отмены, ни рисования фигур. Зато можно было перебирать варианты без ластика — и переоценить это трудно.

Ещё одно решение того же порядка. В панели управления настройки показывали анимацией, а текста избегали намеренно — чтобы не делать отдельную версию для каждой страны.

И приём, который она применяет до сих пор: она любит посмотреть, что заказчик нарисовал сам или что программист поставил заглушкой.

По её словам, оттуда пришло очень много хороших идей.

Ничего не делается за час. Слова футуролога Пола Саффо, которые она понимает буквально: сколько бы ни казалось, что задача на час, закладывайте время с запасом (42:03).

Показывай, а не рассказывай. Архитектор Даниэль Норд рассказал ей, как они часами обсуждали проекты за столом. Вывод: сделай рисунок (43:40).

Не показывай Джобсу один вариант. Совет Херцфельда (49:11).

Покажешь одно — скажет, что не нравится. Покажешь несколько — сможет поучаствовать, обругать часть и всё-таки что-то выбрать.

Пиратский флаг. На первом выездном собрании Джобс вывесил три цели, и из-за второй программист Стив Кэпс сшил чёрное полотнище, а Кэр нарисовала на нём череп с костями и полосатое яблоко вместо повязки на глазу (46:26).

Ночью они забрались на крышу и подняли флаг — как ответ, что пираты тут они.

Про логотип Google. Деннис Хванг пришёл туда студентом Стэнфорда. Общее правило было такое: не трогать логотип, не красить его и не ставить на безумный фон, пока люди не выучат его настолько, чтобы с ним можно было играть (50:26).