Вы мечтали написать книгу или рассказ? (1/2)
Будьте осторожны — если вы захотите писать по-настоящему, вы вряд ли останетесь прежним. Посмотрим на труд писателя глазами офисного сотрудника и поймем, работа это или развлечение.
За десять дней Акселератора АСИ в Ставрополе, где собрались финалисты конкурса научно-фантастических рассказов для детей, у меня сложился образ той титанической работы, которая стоит за трудом писателя.
Что такое Акселератор? Десять дней работы с текстами:
– лекции и разборы Сергея Чекмаева, Олега Кожина и Дмитрия Емца (как писать диалоги, особенности фантастики для детей, лайфхаки писателей и др.),
– обратная связь от участников, прибывших из всех уголков России, от Москвы и Питера до Красноярска и Якутии,
– и несколько дней доработки рассказа, вдохновленной обучением и обратной связью.
Итак, в чем сложность работы писателя? Сказанное ниже — это не цитаты из обучения, а сложившиеся у меня самого мысли «не писателя про писателей». Традиционные наставления про трансформацию героя или литературное качество текста остаются в силе, но они скорее о технологии создания сильного текста. А я хочу рассказать про то, как происходит трансформация самого писателя.
И для начала приведу аналогию с работой руководителя.
В фильме «Москва слезам не верит» есть слова:
«Трудно с тремя (сотрудниками). А когда трёх научишься организовывать, потом уже число не имеет значения.»
В чем сложность с этими тремя? Специалист работает с материалом или знанием напрямую. Проектирует, обрабатывает, собирает и т.д. И первый барьер руководителя — научиться менять реальность не своими руками, а через другого человека. Как объяснить задачу и понять, что он не понял? Как расспросить так, чтобы точно знать, в чем сложности и что происходит? Как учесть его склонности, чтобы получить качественный результат?
Есть и второй барьер — когда сотрудников становится так много, что руководитель не может даже при желании пообщаться с каждым. Он вынужден взаимодействовать через других руководителей, опираться на статистику и метрики, находить узкие места, конфликты и противоречия, и устранять их. В этот момент становятся полезны такие инструменты как гемба и разговоры со специалистами напрямую. Их задача — не повлиять на ситуацию, а улучшить эффективность управленческой системы. Где теряется или искажается сигнал? Где системно принимаются неправильные решения и почему?
Преодолеть оба барьера не проще, чем ракете преодолеть земное притяжение. Не каждый руководитель может развить первую и вторую космические скорости.
Теперь вспомним, каким обычно представляют писателя? Сидит себе в кабинете, придумывает какие угодно слова и события. Так работают графоманы.
Чтобы рассказ получился интересным и тронул читателя, герои должны быть «живыми». Только в результате глубокой проработки, иногда срисовывания из жизни рождается психологическая достоверность их образов и поступков. Но чаще всего героев несколько, и «правда жизни», характер каждого из них начинают определять сюжет и события иногда больше, чем исходный замысел писателя. Как начальные фрагменты пазла влияют на то, что будет дальше.
И вот тут срабатывает первая аналогия с работой руководителя. Для графомана важен его собственный взгляд, он автор, он бог. Писатель же действует через своих персонажей. Если он описывает реальность, которая нравится ему, но неестественна для его героя, мы как читатели мгновенно чувствуем фальшь. Проживание истории через героев требует качественного скачка мышления.
Уже не «что я хочу?», а «как бы поступил герой в сложившейся ситуации?» И когда поступок получается не тот, какой хотелось бы показать писателю, надо не натягивать на персонажа придуманный поступок, а менять характер героя или условия, в которых он оказался. А каждое такое изменение требует пересмотра уже написанных сцен, потому что обновленный герой поступит теперь как-то иначе. Переписанные сцены снова влияют на других героев. И выткать из слов целостное и непротиворечивое полотно невероятно сложно даже в рассказе, не говоря уже о больших формах.
(продолжение следует)
Подписывайтесь на Telegram Александр Садовский.