«Все Бенуа» — и немного не все
Название выставки звучит как обещание, а сама экспозиция честно демонстрирует, что любая семейная история всегда имеет центр притяжения.
13 декабря 2025 года в Манеже открылась выставка «Все Бенуа — Всё Бенуа» — межмузейный проект такого масштаба, что у него почти автоматически появляется интонация «энциклопедии». До 19 апреля 2026-го здесь собраны более 600 экспонатов из 70+ музеев, архивов и частных коллекций — и все это предлагается читать через судьбы одной из художественных династий России.
Ключевая фигура, конечно, Александр Бенуа (1870–1960): художник, театральный человек, историк искусства и сооснователь «Мира искусства». Но идея проекта шире монографии: показать «феномен семьи», где рядом с Бенуа неизбежно возникают Серебряковы, Лансере, Кавосы — и вообще ощущение, что ты смотришь не выставку, а культурный механизм, который работал полтора века.
Главный куратор — Павел Каплевич, архитектор экспозиции — Сергей Падалко (и это важно: здесь архитектура не «оформляет», а «режиссирует»).
Маршрут: сначала вверх, потом — к «Азбуке»
Экспозиция устроена непослушно: начинать предлагают со второго этажа. То есть сначала — впечатление, затем — «ключи» к нему.
Вход через занавес: Манеж разыгрывает театр
Начинается все с театрального жеста: посетитель входит через огромный занавес — как будто его не столько пригласили, сколько уже назначили зрителем.
В фойе на экране непрерывно показывают реконструкции балетов Дягилева в оформлении Бенуа — «Павильон Армиды» и «Петрушку». Танцуют современные артисты Мариинского театра (Леонид Сарафанов и Олеся Новикова), но лица у них — Нижинского и Павловой: работает дипфейк.
Эффект впечатляющий, спор — неизбежный. Технология здесь играет роль прожектора: она делает прошлое «видимым», но одновременно задает вопрос музею — где граница между реконструкцией и подменой? (И кто в этот момент главнее: Бенуа или алгоритм)
«Версальская лестница»: переход в мир, где Петербург рифмуется с XVIII веком
На второй этаж ведет «Версальская лестница» — символический мост любви Бенуа к паркам XVIII века. Подвешенные театральные костюмы, фигура Петрушки — все работает как пролог: ты еще не в лабиринте, но уже о чем-то догадываешься.
Стеклянный лабиринт: эскизы, отражения и аккуратная потеря ориентации
Главное пространство второго этажа — стеклянный лабиринт с театральными эскизами, костюмами и сценографическими идеями Бенуа. Прозрачные стенды делают взгляд «подвижным»: ты то читаешь лист, то видишь за ним следующий, то неожиданно ловишь в стекле собственное отражение — и понимаешь, что выставка не против того, чтобы зритель тоже стал частью композиции.
Пол здесь глубокого синего цвета — как будто идешь по условной Неве, а панорамы петербургских набережных (Петропавловская крепость, Дворцовая) подыгрывают иллюзии. В боковых галереях — живопись из Эрмитажа, включая работы, связанные с музейной деятельностью Бенуа в 1918-1926 годы.
«Кабинет Бенуа» в стеклянном кубе: личное пространство как метафизика
В центре — «кабинет» в стеклянном кубе: собирательный образ рабочего места, собранный по историческим фотографиям и подлинным предметам из петергофского Музея семьи Бенуа. Стекло отражает и множит — и это тот случай, когда выставочный прием удачно совпадает с образом героя: человек, который всю жизнь строил миры (в театре, в книге, в городе), здесь сам превращен в «мир внутри витрины».
Первый этаж: «Азбука Бенуа» как игра для взрослых
Если второй этаж действует как спектакль, то первый — как ключ. Он построен вокруг «Азбуки», которую Александр Бенуа создал в 1903-1904 годах для сына Николая (Коки). Формально — детская книга, по сути — эстетическая программа: как смотреть, как связывать изображения, как мыслить культурой.
Несколько букв — как пример того, как работает логика экспозиции:
- Е — Египет: редкий египетский картонаж из Эрмитажа (обычно не экспонируется) рядом с фрагментами фильма «Смерть на Ниле» (1978) — и внезапно культурная память начинает шевелиться не только музейно, но и кинематографично.
- З — Звезды: инсталляция «Сарай» бюро «Меганом» с отверстиями, превращающими потолок в звездное небо при правильном свете. Простая вещь, которая напоминает: иногда «космос» — это вопрос освещения и внимательного шага.
- Р — Рыцари: эрмитажные доспехи рядом с Маковским и скульптурой Евгения Лансере «Витязь» — рыцарство как стиль, не обязательно как биография.
- О — Озеро: «Остров мертвых» Бёклина (1901) — тот самый образ, который умеет быть одновременно красивым, тревожным и навязчивым.
- И — Игрушки: около 50 народных игрушек из собрания Бенуа, заново «переоткрытых» в процессе подготовки выставки. И здесь становится видно, что семейный архив — не только фамилия, но и вкус, привычка смотреть, домашняя оптика.
Важно: первый этаж часто кажется «детским», но на деле он скорее про взрослую способность связывать смыслы — без паники и без желания «объяснить все».
Десять наблюдений
- Видеозаписей танцующих Нижинского и Павловой в качестве, позволяющем «увидеть танец», действительно не существует — отсюда идея с современными танцовщиками и «историческими лицами».
- Египетский картонаж — редкий гость публичного пространства: обычно он остается в фондохранилище.
- Династия Бенуа — не «семья художника», а почти культурная экосистема: масштабы родства здесь сами становятся историческим фактом.
- На выставке показывают меховой халат Константина Станиславского по эскизу Евгения Лансере — вещь как свидетельство дружбы театра и изобразительного искусства.
- «Азбука» — пример того, как частная семейная история превращается в культурный инструмент, который начинает жить отдельной жизнью.
- Тема корпуса Бенуа в Русском музее звучит как напоминание: фамилия — это не только авторство, но и инфраструктура культуры.
- «Мадонна Бенуа» в Эрмитаже — тот случай, когда имя семьи становится частью имени шедевра: семейная история буквально прикрепляется к Леонардо.
- «Benois de la Danse» — еще один след театральной линии семьи: фамилия давно вышла на международную сцену и там закрепилась.
- Версаль и Петергоф на выставке ведут себя как «визуальные двойники» — и это точная оптика для Бенуа, у которого воображение часто работало через рифмы пространств.
- Исторические костюмы в стеклянных цилиндрах действительно напоминают «упаковку» — и эта детская ассоциация неожиданно органично ложится на тему «Азбуки».
Почему вокруг выставки спорят
Полемика здесь, в общем, предсказуема — и оттого интересна.
Что хвалят: масштаб, архитектуру, эффект погружения, «петербургскую» интонацию Бенуа и рифмы Версаля с Петергофом.
Что критикуют: дипфейки (этическая и эстетическая уместность), перегруженность и сложность нарратива, а также то, что «Все Бенуа» все равно читаются прежде всего через Александра Николаевича. Плюс — технические детали: навигация, экспликации, состояние стекла и букв, то есть то самое «музейное бытование», которое иногда разрушает идеальный замысел быстрее любой рецензии.
Отдельный симптом — реплика посетителя в духе «как будто сначала была Азбука, а потом туда накидали все подряд». Это не столько приговор, сколько подсказка: выставка требует режима просмотра — медленного, внимательного, с готовностью не понимать мгновенно.
«Все Бенуа — Все Бенуа» — проект амбициозный и временами нарочито сложный: он не столько «рассказывает», сколько «устраивает» встречу с миром Бенуа — театральным, петербургским, книжным, визуально дисциплинированным и при этом прихотливым.
Название здесь действительно немного условно: выставка обещает «всех», но удерживает фокус на Александре Николаевиче — словно говорит: чтобы увидеть династию, все равно придется смотреть через центральную линзу. Впрочем, это не обман, а метод: семейная история часто устроена именно так — вокруг одного магнита собираются орбиты, и уже по ним можно судить о масштабе притяжения. Ведь семья — не последовательность или сумма имен, а гравитация между ними.
Если идти без ожидания «понять все сразу», а как на прогулку по хорошо поставленному спектаклю (с антрактами на «перевести дух» и вниманием к деталям), выставка щедро вознаграждает: редкими вещами, красивыми рифмами, неожиданными склейками и возможностью увидеть, как одна фамилия превращается в культурный механизм.
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично».
Я веду блог «(Не)критично», где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними. В подкасте вы можете послушать беседы с ведущими экспертами из креативных индустрий, вместе с которыми мы обсуждаем актуальные темы и проблемы мира искусства и моды Также можете заглянуть в мой личный телеграм-канал «(Не)критичная Ника»: в нем меньше теории и истории искусства, но больше лайфстайла, личных заметок на полях и мыслей о самом насущном.
Еще почитать: