Катерина Долматова

И почему после него обычно хочется не работать, а к психотерапевту

И почему мы так упорно пытаемся его пробежать на время

Если бы поиск предназначения был марафоном, мы бы уже давно стояли где-нибудь на 17-м километре, судорожно гуглили:

Январь — странное время. Тело ещё помнит салаты, мозг — рабочие чаты, а душа внезапно спрашивает:

«Слушай… а мы вообще куда идём?»

Почему 90% целей умирают до 15 января (и это не потому, что ты слабый человек)

Есть два типа людей в январе.

Представь: ты стоишь на перроне. Поезд уходит. Ты прыгаешь в последний вагон — не потому, что знаешь, куда едешь, а потому что оставаться на платформе уже невозможно.

Так живёт большинство.

Итоги года — не отчёт для соцсети! Это момент искренности.

30 декабря. За окном — снег, внутри — тишина перед бурей резолюций. «В следующем году всё будет иначе!» — пишем мы в заметках, а к февралю список уже пылится в архиве. Почему?

Спойлер: дело не в лени, не в слабости и не в том, что «надо собраться».

Мы живём в эпоху, где:

Выгорание — это не когда ты лежишь пластом. Выгорание — это когда ты ещё на созвонах, ещё делаешь задачи, ещё улыбаешься… Но внутренне — просто тлеешь, как уголь от мангала.

Почему больше никто не хочет «оставаться надолго», и кто на самом деле в этом виноват

Gen Z: «Я сейчас не могу, мне нужно восстановиться.»

Мы: «КАК ТЕБЕ НЕ СТЫДНО?»

Выгорание — не конец света. Это не сбой — это сигнал. И хорошая новость: из него можно выйти. Плохая новость: туда очень легко вернуться, если не менять стратегию.

Инструкция для тех, кто устал быть переводчиком с “терпи” на “мне некомфортно”

Если в вашей команде: