Два MPC, водка и Детройт

Были у нас в «Пропаганде» вечеринки, которые назывались People of Today. Мы делали их вместе с Владом Комоцким и Гришей Гатеняном. Это была целая серия, которая, пожалуй, заслуживает отдельного рассказа. А сегодня вспомнился один из её эпизодов.

Где-то в 2006–2007 году мы пригласили в Москву двух великолепных музыкантов из Детройта — Джереми Эллиса (Jeremy Ellis) и Джона Арнольда (John Arnold).

Тогда это был очень интересный, устойчивый дуэт. Ребята выступали по всему миру и играли музыку, которую в определённой среде называли upfront thinking. То есть музыку, которая сильно опережала своё время. И, что удивительно, продолжает его опережать.

Это было своеобразное переосмысление западнолондонского broken beat через призму Детройта. Только не привычного нам детройтского техно, а очень soulful, живой, органичной электроники. Музыка, в которой чувствовались и футуризм, и джаз, и соул, и совершенно особенное отношение к ритму.

Джереми Эллис к тому времени уже был известен своими невероятными выступлениями с MPC. Это такое one-shot-шоу: человек буквально пальцами набивает музыку на кнопках семплера, и перед тобой в реальном времени рождаются биты, басовые партии, мелодии и целые композиции. Никакой заранее записанной фонограммы. Всё происходит здесь и сейчас — пусть какие-то вещи и продуманы заранее, но исполняются они живьём.

У Джереми был довольно внушительный сетап: MPC, Rhodes, синтезатор Waldorf, микрофон. Он одновременно набивал биты, играл бас, садился за Rhodes, пел и вообще умудрялся управляться с несколькими инструментами сразу.

У Джона Арнольда тоже был MPC, целый рэк синтезаторов и MIDI-гитара. То есть ты играешь на гитаре, а звуки при этом извлекаются совершенно других инструментов — синтезаторов. Получалось такое живое электронное представление двух музыкантов, которые буквально строили музыку на сцене.

В общем, два человека, два MPC, Rhodes, Waldorf, синтезаторы, MIDI-гитара, вокал, куча проводов и совершенно необычный для «Пропаганды» сетап.

И вот тут, кстати, была одна техническая проблема. Ребята американцы, из Детройта, а в США частота электрической сети — 60 герц, у нас — 50. Просто переходником вопрос не решался. Нужны были специальные устройства, которые позволяли адаптировать питание оборудования под другую частоту. И это тоже пришлось отдельно продумывать.

Но сначала немного о том, как вообще получилось, что они приехали.

В тот период мы активно сотрудничали с букинг-агентом, которого звали Joe 90 (Джо 90). Он представлял в основном музыкантов британского лейбла Tru Thoughts из Брайтона. Через него у нас уже были букинги Alice Russell — великолепной британской вокалистки, Rob Louis — одного из основателей лейбла Tru Thoughts, Quantic, T.M. Juke. Позже, кажется, через эти же контакты появился и Aaron Jerome, который впоследствии стал известен как SBTRKT.

То есть отношения уже сложились. Мы выполняли свои обязательства, Джо — свои, доверяли друг другу. Примерно раз в месяц-полтора приглашали кого-нибудь интересного.

И тут Джо сообщает: слушайте, тут такая история. Джереми Эллис и Джон Арнольд едут из Детройта в Лондон. Можно их перехватить по дороге, билеты будут дешевле. Как вам такая возможность?

Ну, какая тут возможность? Это же просто вау!

Я звоню Кириллу Солдадзе, владельцу «Пропаганды», и говорю: Кирилл, слушай, это вообще особенное событие. Это не просто очередной хороший букинг. Это действительно явление. Музыка, которая сейчас находится на переднем крае, артисты, которых ещё далеко не все успели услышать, а они уже едут к нам.

Кирилл соглашается.

Начинаем всё организовывать. Визы, билеты, оборудование. С визами отдельная история: нужно было обеспечить нормальное прохождение границы, потому что два американца с огромным количеством аппаратуры — это совсем не похоже на обычных туристов. Кажется, мы тогда даже перестраховались и оформили деловые визы вместо артистических. С этим нам, как всегда, помогал Олег Гайдар из Scott Tours.

В общем, всё складывается. Делаем промо, подключаем прессу. Конечно, таких артистов стоило бы ещё водить по радиостанциям, но тогда мы как-то существовали немного сами по себе. Зато нас поддерживали «Афиша», Time Out и другие издания.

И вот у нас появляется возможность принять в Москве музыкантов, которые едут в Лондон записывать живое выступление для радиошоу Джайлса Петерсона.

По-моему, запись должна была проходить в студии Maida Vale для его шоу. То есть ребята специально летели из Детройта в Лондон, чтобы сыграть там live-сет. И мы, получается, принимали их в Москве раньше, чем они выступили у Джайлса Петерсона.

Для нас это было отдельное удовольствие. Музыка ещё буквально только рождалась, ещё не успела широко разойтись по миксам и радиошоу, а мы уже могли услышать её живьём.

Итак, всё готово. Вечеринка в среду, начинаем, как обычно, около полуночи. По традиции ждём артистов накануне, во вторник, чтобы они могли нормально поспать, адаптироваться к часовому поясу, погулять по Москве, пообедать, пообщаться. Нам самим ведь тоже интересно познакомиться с людьми, а не просто встретить их в аэропорту, отвезти на площадку и поставить на сцену.

Я тогда обычно сам ездил встречать артистов. В данном случае нужно было ехать в Домодедово.

У меня была знаменитая «семёрка» — Жигули цвета Петергоф, которую все называли Зорька. Кстати, она даже засветилась в одном английском глянцевом журнале в съёмке знаменитого фотографа Энтони Круга. Но это уже другая история.

И вот я собираюсь ехать в аэропорт. Рейс поздний, около десяти вечера. Кажется, British Airways. План простой: встречаю ребят, загружаем багаж и аппаратуру, едем в Москву, немного перекусываем, отвожу их в гостиницу. Завтра спокойно проводим день, вечером — выступление.

Уже практически готов, и тут звонок с английского номера.

Поднимаю трубку. Это Джо 90.

И он произносит фразу, которую я запомню надолго:

«Alex, you know what?»

Англичане вообще умеют произносить плохие новости так, что сначала даже не понимаешь, насколько всё плохо. Очень спокойно, интеллигентно, без лишних эмоций. Но почему-то сразу становится понятно: ничего хорошего сейчас не будет.

Оказывается, ребята не сели на самолёт.

И тут выясняется, что проблема с билетами. Тогда ещё не было привычных нам электронных билетов в нынешнем понимании. Им выдали бумажное подтверждение бронирования, которое они приняли за настоящий билет. С ним и отправились на посадку. А билетов-то у них на руках не было.

Их развернули.

То ли кто-то что-то не так оформил в агентстве, то ли кто-то не тот документ передал, то ли кто-то не так понял. В общем, случилось то, что случилось.

Я говорю Джо: слушай, ну давай разруливать. Сейчас найдём ближайший рейс, перебронируем, посадим ребят на другой самолёт. Звоним Олегу, подключаем Scott Tours, ищем варианты. British Airways, Transaero — тогда рейсов было достаточно. Деньги потом разберём, не такие уж большие суммы за два билета.

Но тут обнаруживается следующая проблема.

У ребят нет мобильной связи.

Американские телефоны тогда далеко не всегда работали в Европе. Другие стандарты сотовой связи, другие частоты, GSM здесь, другие технологии там. В общем, приехав в Лондон, они оказались без привычных мобильников. Как-то сообщили о том, что произошло, позвонили из автомата — и всё.

То есть два музыканта из Детройта находятся где-то в Лондоне, без телефонов, без билетов, а у нас завтра ночью концерт в Москве.

Их нужно найти.

Я звоню Джо. Он сам находится в Бристоле. А ребята — в Лондоне. И он начинает буквально разыскивать их через музыкальные контакты.

Спрашивает, кто их видел, где они были вчера, на какой вечеринке, с кем общались. Кто последний видел Джереми и Джона?

Прямо как в кино.

Представьте: огромный Лондон, два человека без связи, и где-то там нужно найти именно их. Куда звонить? Кого спрашивать?

При этом у меня уже есть новые билеты. Мы договорились с агентством, всё перебронировали, British Airways, всё нормально. Олег разобрался с недоразумением, документы готовы.

Билеты есть. Музыкантов нет.

И вот Джо начинает обзванивать знакомых, искать, спрашивать. Проходит час, полтора, два.

И каким-то чудом их находят.

Всё-таки музыкальный мир, несмотря на размеры городов и расстояния, довольно тесный. Кто-то кого-то видел, кто-то знает, кому позвонить. В общем, нашлись!

Ребятам передают информацию, выдают новые билеты, и они наконец отправляются в Москву.

Я, конечно, уже в некотором напряжении. Но вроде бы всё складывается.

Проходит время. Прилетают они уже в день вечеринки, где-то около девяти вечера. Домодедово, багаж, аппаратура, все формальности. Я встречаю их на своей Зорьке, грузим всё, что можно загрузить, и мчим в сторону центра.

Тут уже не до прогулок по Москве, не до спокойного обеда и знакомства с городом. Впереди вечер, который мы так долго готовили.

В «Пропаганде» тем временем Влад Комоцкий уже помогает с оборудованием. Надо было найти Rhodes — тогда это была довольно большая проблема. Помогали какие-то мастера, которые занимались восстановлением этих инструментов. Что-то привезли сами музыканты, что-то нашли здесь. В общем, собираем весь этот непростой сетап.

Приезжаем.

Времени на полноценный саундчек практически нет. А в двенадцать уже должно начинаться шоу.

И вот тут начинается самое интересное.

Мы подключаем аппаратуру. Включаем MPC. Один работает, второй — нет.

Не запускается.

Тот самый MPC Джереми Эллиса, вокруг которого, собственно, и строилось его знаменитое one-shot-шоу.

И что делать?

Мы же заранее всё продумали. И питание, и частоты, и адаптеры. Но даже специальное устройство, которое должно было решить проблему с разницей между 50 и 60 герцами, не помогло. Или проблема оказалась совсем в другом.

В общем, MPC просто глючит.

Всё. Приехали.

Ребята проделали такой путь, пережили все эти приключения с билетами, связью, перелётами, таможней, багажом, приехали буквально за несколько часов до выступления — и теперь не работает главный инструмент.

Джереми и Джон садятся на ступеньки на втором этаже «Пропаганды». И прямо видно, что они приуныли.

Не то чтобы кто-то плакал, конечно. Но настроение такое: ну всё, Alex, всё. Не представляешь, насколько это важно. Это же всё шоу, это MPC, это наш способ играть музыку.

Я говорю: ребят, ну хорошо, я понимаю. Но что, мы совсем ничего не можем сделать без MPC? У вас же целая куча инструментов. Синтезаторы, Rhodes, гитара, второй MPC. Давайте что-нибудь придумаем. Ну неужели нельзя сыграть без него?

Они отвечают: нет, ты не понимаешь, это совсем не то. Это не просто какая-то коробочка. Это основа шоу.

Я говорю: ребят, верю. Но давайте попробуем.

И тут подходит Влад.

Я ему говорю: Влад, слушай, что делать? Надо что-то придумать. Ребятам, похоже, нужна водка.

Я сам за рулём, поэтому говорю: Влад, прости, выпей с ними водки. Я не могу, а им, кажется, сейчас это необходимо.

Влад выпивает с ребятами. Одну, потом вторую. Разговор потихоньку оживляется. Всё-таки они уже столько проехали, столько пережили, прилетели из другого конца света, и теперь просто так всё отменить?

Ну ладно. Давайте попробуем.

И вот тут происходит то, ради чего, наверное, и стоило всё это затевать.

Ребята выходят на сцену и дают великолепнейшее шоу.

Полноценное. Живое. Абсолютно настоящее.

Народ уже собрался, все ждут. Мы немного задержали начало — для «Пропаганды», где обычно всё было довольно чётко организовано, это уже само по себе событие. Но в итоге всё заработало. Не тот MPC, который должен был работать, но музыканты нашли способ сыграть.

И это было невероятно.

Два человека, два музыканта, которые буквально создают музыку на глазах у публики. Биты, бас, синтезаторы, гитара, Rhodes, вокал. Всё живое, всё происходит здесь и сейчас.

И публика это чувствует.

Вечеринка продолжается уже далеко за полночь. Потом ещё кто-то из наших диджеев играет музыку. В конце концов, это же среда, а значит, ночь со среды на четверг. Но кого это волнует?

Где-то к четырём утра народ уже буквально танцует на полу. В полутёмном нижнем пространстве «Пропаганды» пускают волну, все в каком-то общем танцевальном угаре.

Вот так и закончилось это приключение.

Но, пожалуй, самое важное в этой истории даже не сам концерт.

Мы дружим до сих пор. Переписываемся с Джереми и Джоном, следим за тем, что они делают, присылаем друг другу музыку, спрашиваем, как дела. Настоящие люди, настоящие отношения.

Джереми Эллис сегодня выступает с The Roots, продолжает заниматься своей музыкой и своими проектами. Джон Арнольд тоже продолжает творить. Я время от времени играю их треки, и это всегда отдельное удовольствие.

Детройт вообще город с совершенно особенной музыкальной историей. Конечно, это Motown — целая эпоха, изменившая мировую популярную музыку. Это великолепный соул, это техно, которое стало отдельным музыкальным языком для всего мира. И, конечно, множество других направлений, которые возникали на пересечении этих традиций.

И вот такие музыканты, как Джереми Эллис и Джон Арнольд, — тоже часть этой истории. Они продолжали эту традицию по-своему, соединяя электронику, джаз, соул, broken beat и живое исполнение.

И, кстати, хороший повод снова поставить несколько треков Джона и Джереми на наших вечеринках. Я с удовольствием это сделаю.

Потому что есть музыка, которую сегодня не услышишь ни на радиостанциях, ни в стандартных стриминговых рекомендациях. Она как-то существует немного сама по себе. Но это не значит, что она потеряла актуальность.

Наоборот.

Это музыка, которая создана для того, чтобы танцевать.

А два MPC, водка и Детройт — это, пожалуй, одна из тех историй, ради которых и стоило всем этим заниматься.

Спасибо, Джереми. Спасибо, Джон. И отдельное спасибо Владу за своевременную водку.