Астрология, ИИ и никакого 996: как на развалинах древней цивилизации живёт китайская деревня вайбкодеров и стартаперов

Молодежь, уставшая от изнурительной корпоративной ИТ-культуры, перебирается в Лянчжу — тихий микрорайон на окраине Ханчжоу. Помешать её техноутопии могут благие намерения властей.

Конспект репортажа Афры Ван из New Yorker.

Лянчжу — модное, идиллическое и местами бунтарское место. Его название переводится как «красивая земля у воды»: реки, озёра и болота тянутся вдоль холмов на окраине микрорайона.

Для жителей мегаполисов вроде Пекина и Шэньчжэня Лянчжу стал бюджетным прибежищем, где можно повайбкодить на собственных условиях, не следуя изнурительному графику 9-9-6, который распространён в китайских ИТ-компаниях и подразумевает работу с 9:00 до 21:00 шесть дней в неделю.

Местные называют себя селянами, а Лянчжу описывают как что-то между пригородом и деревней. Многим из них от 20 до 40 лет. Они сидят на лужайках парков и широких аллей — для крупных китайских городов картина непривычная: ходить по газону там часто запрещено. Одни вайбкодят, попивая латте на овсяном молоке или сидя в обнимку со своими питомцами, другие тихо беседуют о Kimi K3 и Codex. Многие работают над новыми ИИ-продуктами.

Если спросить программиста, он с большой вероятностью ответит, что планирует создать собственный стартап, а пока вынужденно убивает время, дожидаясь истечения соглашений о неконкуренции, которое подписал в одной из крупных компаний вроде ByteDance.

Вокруг много колясок. Хотя общекитайский уровень рождаемости по итогам 2025 года упал до минимума с 1949 года, показатели на территории, в которую входит Лянчжу, в два раза выше, утверждает Ван.

При этом Лянчжу находится не в глуши. Это окраина Ханчжоу, который стал центром китайского ИИ-бума. В городе с населением 12,6 млн человек расположены штаб-квартиры Alibaba и DeepSeek и престижный Чжэцзянский университет, за выпускниками которого охотится китайский бигтех. По выходным в поисках талантливых программистов сюда прилетают представители компаний из Пекина, Шанхая и Шэньчжэня.

Разумеется, интерес к нейросетям не уникален для Лянчжу. В августе 2025 года Китай опубликовал стратегию «ИИ+», цель которой — добиться максимального внедрения новой технологии в разных сферах экономики: от производств и офисов до школ и домов престарелых.

Но большинство конвенциональных технологических компаний инвестирует в полупроводники, большие модели, облачную инфраструктуру и бизнес-приложения, а в Лянчжу ПО «отличается причудливостью и оригинальностью и по духу напоминает изделия ручной работы, которые можно найти на небольшом ремесленном рынке», подмечает Ван.

Одно из таких приложений — FocusFlight для улучшения концентрации. В нём время, которое пользователь хочет посвятить какому-то делу, оформляется как перелёт, а на фоне звучит белый шум, напоминающий звук в салоне самолёта, только без кричащих на соседних креслах детей.

Другое — YouMind: в приложении можно сохранить понравившиеся статьи, видео, подкасты и заметки и разобраться в интересующей теме, а потом использовать полученные знания для создания нового материала в письменном, звуковом или визуальном формате.

В FateTell, указав дату и время рождения, пользователи могут получить сгенерированные персонализированные предсказания и советы, которые основаны на традиционной китайской астрологической системе Ба Цзы — это сочетания из восьми иероглифов, по которым якобы можно определить настоящее и будущее человека.

В App Store указано, что приложением пользуются более 100 тысяч человек, однако в магазине пока нет ни одного отзыва.

Компания-разработчик также обдумывает выход на рынок устройств с оснащёнными ИИ-чипами Цзяобэй — деревянными фигурками в форме полумесяцев, которые в традиционной культуре используются для гадания.

Именно основатель FateTell Леви Ченг позвал Ван в Лянчжу на вечеринку разработчиков компании — её огненный элемент будет хорошо взаимодействовать с водным элементом самого Леви, объяснил он в приглашении.

На вечеринке Леви представил Ван команде FateTell из восьми человек, жизнь которых почти полностью подчиняется астрологии. Всех восьмерых наняли только после проверки совместимости их Ба Цзы. Один из них две недели соблюдал обет молчания, после того как приложение предупредило об опасности «потерять себя, рассказывая слишком много о своей жизни».

FateTell — редкий пример прибыльной ИИ-компании в Лянчжу. Её офис находится в нескольких шагах от археологических раскопок древней китайской цивилизации, на втором этаже бывшей начальной школы, здание которой пару лет назад отдали под местную «Молодёжную коммуну» — один из многих бизнес-инкубаторов в регионе. В офисе остались меловые доски, на них гости оставляют пожелания удачи и процветания компании.

На верхнем этаже школы до сих пор открыта пожарная лестница, по которой Леви иногда забирается на крышу посмотреть на звёзды. Там он размышляет, занимались ли тысячи лет назад шаманы в Лянчжу тем же, чем сейчас занимается он — пытались ли по звёздам спрогнозировать будущее постоянно меняющегося мира.

Предприниматель рассказал, что на протяжении многих лет интересовался тем, как технологии могут быть связаны с духовностью. Он даже думал назвать компанию Муад’Диб в честь прозвища Пола Атрейдеса из «Дюны» Фрэнка Герберта, но в конце концов предпочёл более понятное название.

Перед тем, как пойти работать в ИТ, Леви думал стать даосским монахом. «Много лет назад один великий мастер чуть не увёл меня в горы познавать Дао», — делится предприниматель. С 2017 года он мечтал создать даосское приложение, и годы ожидания, в том числе работы в ByteDance, он рассматривает как подготовку.

Леви решил, что время для его даосского приложения пришло, когда в конце 2024 года вышла DeepSeek-R1. Модель, результаты которой были сравнимы с передовыми американскими, дала китайцам то, чего не мог предложить ChatGPT, — нейросеть, которая знакома с национальной культурой, поэзией и философией.

Технологию начали адаптировать для бизнеса. R1, в частности, вызвала стремительный рост рынка ИИ-предсказаний. В Китае его объём превысил 120 млрд юаней в 2025 году (около $17 млрд), а рост год к году составил почти 44%, что быстрее роста рынка бизнес-применения ИИ.

В беседах Леви цитирует математика и одного из ведущих мировых ИИ-специалистов Чжу Сун-Чуня, который называет «Книгу Перемен», лежащую в основе Ба Цзы, одной из первых в истории человечества попыток статистического моделирования принятия решений.

Интерес к традиционным китайским верованиями и современным западным религиозным и мистическим практикам пронизывает весь город, пишет Ван.

Открыв местную афишу, можно найти и совместное чтение текстов традиции Дзэна, и уроки по исцелению эфирными маслами, и мастер-класс, на котором учат привлекать удачу, одеваясь в соответствии с «Книгой Перемен».

Рядом со студией, где проводят сеансы терапии поющими чашами, располагается магазинчик одежды. В нём продают только шёлковые и льняные одеяния свободного кроя, похожие на монашеские рясы. В другой лавке торгуют кристаллами, в третьей — картами таро.

Астрология, консьюмеризм и ИИ сплелись в этом городе, как будто всегда были частью целого. Ван это напомнило эпоху ранней Кремниевой долины, где увлечение духовностью и распространение персональных компьютеров вытекали из одного и того же контркультурного настроя сообщества.

По словам репортёра Яна Джонсона, получившего Пулитцеровскую премию за освещение религиозной жизни китайцев в начале 2000-х, нынешнее молодое поколение в Китае похоже на поколение Вудстока на Западе. На жизнь их родителей пришёлся экономический бум, так что у выросших в достатке детей появилась возможность озадачиться экзистенциальными вопросами.

Их неуверенность в привычном социальном и моральном устройстве общества особенно понятна в хаотичном технологизированном мире: «Причины, по которым одна компания становится успешной, а вторая банкротится, кажутся [молодым людям] почти метафизическими», — аргументирует Джонсон.

Когда начался ИИ-бум, продакт-менеджер по прозвищу Мастер Ци уволился из пекинской ИТ-компании, начал создавать собственные приложения и переехал в Лянчжу. Он считает себя одним из перебежчиков с Севера (North Defectors). Изначально так называли жителей Северной Кореи, которые бежали в Южную, но в тёплом Лянчжу, расположенном в около 1300 км на юго-восток от Пекина, это означает уехавших из столицы.

Ци объясняет, что стоимость аренды в Лянчжу ниже, чем в мегаполисах — квартира с двумя спальнями стоит примерно столько же, сколько квартира с одной спальней в столице.

У него самого уже есть своя. Свободную комнату он превратил в место для общественных собраний — там уже побывали сотни горожан, занимающихся новыми технологиями: программисты, основатели компаний, инвесторы.

Желающих побывать в гостиной-«достопримечательности» стало так много, что сначала пришлось ввести плату за вход и ограничить количество гостей, а потом перенести собрания в более просторный задний двор. Многообещающие предприниматели не раз находили на встречах своих будущих инвесторов, и здесь же нашёл своих первых сотрудников Леви.

Хаотичный Мастер Ци — неофициальный глава Лянчжу, утверждает Ван. Его первым приложением был минималистичный генератор белого шума для борьбы с бессонницей. Вторым — инструмент для создания списка задач для тех, кто постоянно что-нибудь забывает. Архив недоделанных прототипов у него бесконечный, признаётся он сам.

У мероприятий Мастера Ци в Лянчжу немало конкурентов, в том числе «Безумные четверги», которые проводит ИТ-инфлюенсер Туалатрикс. Название отсылает к акции, которую проводила KFC в Китае. Вскоре оно стало мемом, высмеивающим молодёжь, мечтающую о дешёвой еде и лёгких деньгах.

Оба мероприятия стали известными за пределами технодеревни. На них прилетают из Пекина, Шэньчжэня, а иногда и из Кремниевой долины. «Здесь полно притаившихся драконов и тигров, — рассказал один из гостей Ци. — Пока показываешь презентацию, в аудитории могут сидеть миллиардеры!»

В марте 2025 года Лянчжу посетил даже тогдашний глава Apple Тим Кук. Там же он пообщался с владельцами самых популярных техноблогов в Китае — Mediastorm и HTX Studio (оба перенесли свои штаб-квартиры в Лянчжу).

Гуляя по городу, репортёр New Yorker увидела плакат, описывающий Лянчжу как «место с 5000-летней историей китайской цивилизации, авангард современного национального развития и демозону всеобщего процветания».

В 2003 году, когда Си Цзиньпин, тогда ещё исполняющий обязанности губернатора провинции Чжэцзян, посетил входящий в неё Лянчжу, это была сельская и быстро индустриализирующаяся окраина Ханчжоу, часть которой занимали археологические раскопки.

В том же году Си запустил программу «Цифровой Чжэцзян», которая провозгласила ИТ основным двигателем развития провинции. С тех пор госсубсидии и налоговые льготы привлекли туда сотни перспективных стартапов. Шесть наиболее крупных из них, включая DeepSeek, известны как «дракончики» Ханчжоу.

А в сентябре 2025 года местные власти запустили ИИ-инкубатор в Лянчжу. Программа предусматривала субсидирование офисов и помощь в получении венчурного капитала и была нацелена на «потоковое» привлечение талантов.

Мастера Ци вместе с пятью другими почётными гостями пригласили поучаствовать в праздничной церемонии и перерезать ленточку, а Туалатриксу предложили перенести «Безумные четверги» из частной кофейни в государственное пространство, но инфлюенсер отказался: атмосферу, которую создают программисты-ботаники, не подделать.

Среди основателей стартапов не все рады помощи государства, поскольку она может отпугивать иностранных инвесторов. Тем, кому удаётся создать успешную компанию, приходится выбирать: либо пользоваться поддержкой властей и создавать продукт только для китайского рынка, либо переносить штаб-квартиру в Сингапур.

Один из местных предпринимателей поделился с Ван опасениями касательно попыток властей вмешиваться в дела ИТ-деревни. По его мнению, это изменит культуру места и снизит его привлекательность для энтузиастов. Сам он уже ищет, куда бы перебраться.

#редакция