Я родился со сложным пороком сердца и много лет знал, что однажды мне может понадобиться операция. Но знать медицинский факт и по-настоящему признавать его — разные вещи.
До терапии я был довольно наивен в отношении собственного здоровья. Не потому, что не понимал слов врачей. Я просто не мог выдержать то, что за ними стояло.