Маркетолог от бога

В детстве мы все любили канючить у предков игрушку, пироженку, мороженку. С годами это стремление никуда не девается — просто во взрослой жизни мы клянчим деньги.

Контент-медиа настрогали гору советов для офисных сотрудников. Теперь мы знаем, что для хорошего team spirit надо зарабатывать гастрит на пицце вместе с коллегами, а к рабочим правкам относиться так же терпеливо, как партнеры Wildberries к беспилотникам.

Отношения маркетолога с аудиторией — это отношения джинна и Алладина, щуки и старика, наложницы и падишаха. Маркетолог обязан выполнять все желания клиентов, проникать в их хотелки с энтузиазмом Фрейда и Юнга.

Аудитория любит скулить. Поводов много: то бензина не нальют, то платеж с российской карты не пройдет, то “Одиссея” Нолана не та. А любой деревенской собаке скулить гораздо веселее, если в соседней будке в унисон поскуливает пёсик той же породы.

Руководителей принято ругать, но мне захотелось почувствовать себя Огюстом Роденом и вылепить нечто прекрасное. А именно — идеального шефа. Понятно, что такой идеал недостижим, но я все же попробую намалевать образцовую офисную Джоконду.

Что всегда удавалось российским пользователям интернета - так это плевать в колодец, из которого они качают трафик. Массовая русская аудитория - это коллективная злая тетка, несущая коромысло с водой, в которую сама же и плюнула.

Когда маркетолог не показывает хороших результатов, он всегда может сказать: “Мы и не ожидали здесь бурного роста, это скорее имиджевая история”.

Большинство блогеров — это интернет-побирушки, которые клянчат деньги за контент: создают страницы на Бусти, дают реквизиты карт, делают закрытые видео и тексты “только для спонсоров”.

Все маркетологи любят петь про заботу о клиентах — и поют такими сладкими голосами, будто они евнухи при дворе у Ланнистеров.

В ночь на 31 августа 1935 года забойщик донецкой шахты Алексей Стаханов добыл за одну смену 102 тонны угля, превысив норму в 14 раз. Пройдет 90 лет — и российские контент-маркетологи начнут верно следовать стахановским идеалам, несмотря на показные плевки в советскую эстетику.

Сотрудники любого крупного офиса делятся на группировки. У русской нации это вшито в культурный код, ведь едва соскочив с “Агуши” и “Растишки”, мы подсаживаемся на “Бригаду” и “Слово пацана”.

С 1 марта в России работает закон о защите русского языка. И все резко засомневались, можно ли использовать в коммерческом контенте термины вроде “мэйнстрим” и “сфинктер” (я взял их для примера неслучайно, ибо современный мэйнстрим примерно на уровне сфинктера и находится).